Что я только сейчас ляпнула?
— Ну, раз можно…
Смотрим друг на друга и молчим. А что сказать, если хочется… «Спать тебе хочется, Немцова. Только спать», — обрываю себя и, разрывая зрительный контакт, к кровати иду, подушки забирая.
— Мне хотя бы одну оставь, — возмущается голый торс. — Куда тебе столько?
— Я всегда сплю с тремя подушками. Одна под головой, вторая под рукой, третья под ногой. Прости, здесь их всего три, и они мои.
Компенсация за ночевку, можно сказать.
— А я сплю голым, не будем менять привычек? — и бровь заламывает, противно так улыбаясь.
Кидаю в него пуховую бомбу.
— Держи, я не жадная.
Смеется еще, гад.
— Креветка, смешная ты.
Так, нельзя обращать на Суханова никакого внимания. Нельзя. Запрещено. А то вон как мысли уже не в ту сторону побежали. Особенно когда он рядом лег, ногу на меня закидывая.
Брыкаюсь и возмущенно пыхчу:
— Офигел, крокодил зеленый?
— А я, может, тоже люблю ноги закидывать.
— На голову себе закинь и спи.
Он там что-то пробурчал, но я не услышала. Отвернулась к окну и глаза зажмурила.
Ай, я забыла перезвонить маме.
Вжжжжжж.
Вжжжжжж.
— Креветка, будь человеком, сломай свой телефон.
Прямо возле уха разносится голос блондина, и я не сразу понимаю, как такое возможно.
Вжжжжжж.
Осторожно открываю один глаз, и тут же хочется сквозь землю провалиться. Я ж его не просто сама обнимаю, я в него врослась. Ногами обвила, а рукой подстраховалась. Сна, как и не было. Подскакиваю с места, пытаясь через парня перепрыгнуть, но с первого раза не получается, и я сверху на него падаю.
Зависаю на секунду, мысленно ругаясь, он успевает положить свои руки мне на спину и вместе со мной перевернуться на бок.
— Спи. Потом орать будешь.
Какой потом? Какой потом?"
"Он же меня сейчас обнимает, носом в щеку уткнувшись, а я лежу тут, как банан, в магазине забытый.
— С-суханов, блин.
Отталкиваю его и на пол лечу, на локти приземляясь. Черт возьми, больно жуть.
— Ты всегда по утрам такая активная? Ладно ночью, когда меня с матрасом попутала, но сейчас-то.
Что я ночью сделала?
Вжжжжжж.
Телефон. Мой телефон. Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь найти его местоположение. Нашла, ура. Мама.
— Полина, наконец-то, — в трубке мамин голос и гул какой-то, звук поезда напоминающий. В трамвае она, что ли?
— Мамуль, — потягиваюсь, забывая, что на мне чужая футболка, которая задралась. Ой. — Ты чего не спишь в рань такую?
— В рань? Время час дня. Я до тебя с восьми часов дозвониться не могу, хорек.
— А что случилось-то?
— Ничего.
