У меня как раз плов есть.
Да-а-а, накормили меня от души. Да я и сама уплетала за обе щеки. Так всегда бывает, когда нервничаю. Некоторые на воду в такие моменты смотреть не могут, а мне мяса подавай, да не простого, а самого зажаристого. Честное слово, была бы сейчас в своей квартире, и сыр бы за милую душу схомячила, восхищаясь его невероятным запахом и вкусом. Да и обстановка располагала. Алипатовская квартира такой родной казалась. Я ее за какой-то кусочек из прошлого принимала. Тот отрывок, где еще гада-крокодила знать не знала, а со стороны его мордашкой восхищалась.
Как бы странно это ни звучало, но сидя в кухне, на старом стуле, я отчетливо понимала, или надеялась, не знаю, что Суханов меня не обманывал. Конечно, возможно, я не умею разбираться в людях и до сих пор не сняла розовые очки, но казалось, что человек не может настолько умело притворяться.
Были несостыковки, которые мешали подписать указ о его казни.
Гадкое, противное чувство непонимания и подвешенного состояния. Но когда Назар позвонил, а звонил именно он, хоть и номер мне тот неизвестен, трубку я не сняла.
Что-то помешало, хотя желание было огромным.
Наверно, мой мозг так самозащищался, раз подкинул идею немного помолчать. Не для того, чтобы цену себе набить, нет, а чтобы самой за ночь в тишине морально восстановиться. Этим я и успокаивалась, но потом… Лежа под одеялом под дикий Анькин храп, я затосковала. И еле-еле удержалась, чтобы не сорваться с места и прямо в чужой пижаме не рвануть в другую часть города, где на полке бинокль лежит.
— Так, подруга, — наступает на меня девушка, как только я ранним утром из ванной вышла, — либо ты сама мне рассказываешь, что у вас там произошло, либо я тебя начинаю пытать. Настроена я решительно, так что советую говорить, иначе пойду зубочистки искать.
— Рембо, угомонись. Я сегодня не готова к пыткам.
Думаете, меня послушали? Да фиг там. За руку поймали, за плечо удержали при попытке встать, а потом так вообще вмиг откуда-то появившимся ремнем пригрозили.
Мол, колись, фашист несчастный, иначе по заднице получишь.
— Зато я готова, — смеется она, ко мне приближаясь. — Полин, я серьезно. Расскажи, и мы на две головы всё раскидаем и что-нибудь решим. Что вчера произошло? Назар что-то ляпнул? Обидел?
Ну, я и вывернула душу наизнанку. Не скажу, что легче стало или меня отпустило, но определенно появилась надежда, что Анька поймет, а это значит, что я не истеричка, которая на пустом месте надулась и решила зубы показать.
