— Говорю, ногу на пол поставь и не разговаривай. Пятнадцать суток, между прочим, за мелкое хулиганство. Вряд ли тебе в обезьяннике понравится, дорогуша.
С обезьянником перегнула, зато какой эффект.
Нет, конечно, я не всегда такой противной бываю. Но тут, сами понимаете, ситуация заставляет. Может, будь я в отличном настроении, то смогла бы промолчать. Обычно ведь на грубость грубостью не отвечаю. Просто в таком тоне со мной впервые разговаривают. Зато потом будет о чем вспомнить. А то восемнадцать лет прожила, а на меня еще никто толком и не наезжал.
Непорядок.
Кстати, кажется, не только меня сейчас новые ощущения накрыли. Красотка на шпильках тоже в мягком шоке. Смотрит на меня, как обезьяна на вареный кактус, и не понимает, что с ним дальше делать. Что-то новенькое. Не обычный банан, который она привыкла трескать, а что-то твердоватое и колючее. Вот и стоит, будто кашу в голове разгребает, пытаясь сообразить, что к чему.
Наверно, я слишком заметно улыбнулась. Подумала, что вряд ли мне ответная бита в лицо прилетит, поэтому и начала триумф свой праздновать.
Рано. Дорогуша не в шоке была, она перезагружалась.
— Что ты мне сказала? — взрывается она, выпуская пар из ушей. Эй, на дорогушу обиделась, что ли? Так я не со зла. Наоборот, ласково обратилась. Не понравилось, наверно. Вон как дымится. Еще чуть-чуть, и давление подскочит. — Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Представить можешь, что я с тобой сделаю одним щелчком пальцев? Пылинки не останется.
— Могу, — качаю головой, понимая, к чему она клонит.
— Но это уже другая статья. Сто девятнадцатая, если не ошибаюсь. Угроза причинением тяжкого вреда здоровью. Года на два придется забыть про маникюр и инстаграм.
Ну вот, на слове инстаграм она немного и утихла. Поражаюсь таким людям, которые без соцсетей, как без пяток. Родину продадут за один мегабайт скоростного интернета. Ну, или замолчать могут. Двадцать первый век, что с нас взять?
— Любань, вот эт тебе не повезло. — За спиной слышу мужской голос и резко оборачиваюсь.
— На два года небо в клеточку. А я ведь не дождусь. Я себя знаю.
— Не называй меня так. — И я уже с открытым ртом смотрю на Любяшку, которая с обворожительной улыбкой на лице взглядом расчленяет парня, разговаривая сквозь стиснутые зубы. — Я Любовь. Назар, ну просила же. Забыл?
А он-то здесь откуда?"
"— Любаня тебе больше подходит, Любовь, — отмахивается от нее и с интересом смотрит на мою скромную персону. Как с интересом, скорее, как удав на маленького жука.
