И плевать, что прыгать придется, главное, он у меня своё получит. Вот она — моя звездная минутка. В школе через козла прыгала, через зайца, что ли, не смогу? Пф-ф-ф. Делов-то. Сейчас в коридор его только выведу, где скамейка высокая есть, и ка-а-ак…
— Креветка, нам сюда, — перехватывает мою руку, и теперь уже я за ним еле успевая бегу, как такса на поводке. Эй, чего так сильно схватил-то? Я, между прочим, аккуратно тащила. Возьму да и обижусь, и за обиду свою не только леща залеплю, так еще и покусаю.
— Ты мне руку сейчас оторвешь.
— Ой, прости. Она у тебя крошечная такая, боялся выпустить.
Боялся он там, ага. Лапы свои огромные распустил и чуть всё кости мне не пересчитал. Ему повезло, что я девочка выносливая, не то бы разоралась тут, сопли на кулак наматывая, посмотрела бы я на него тогда. А впрочем, что мне сейчас мешает открыть слезные краны?
Закрытая дверь мне мешает.
Тьфу ты. Вот только-только собралась в образ войти, так он меня в кладовку какую-то затащил и дверь тихонечко прикрыл.
— Вообще-то, я хотела тебя прилюдно придушить. — И, разворачиваясь на пятках, вижу перед собой стол, на котором куча всего полезного для серьезного разговора. И сковородки, и кастрюли, даже вилки с ножом в банке стоят. Мысленно мурчу от удовольствия, прокручивая в голове короткую сцену, где я кастрюлю Назару на башку надела, а потом вместо барабана ее использую, ложками по ней постукивая.
— Ой, да ладно тебе. Небось понравилось.
Ну, всё, гад, ты сам напросился.
Блинница в руках, и, перекидывая ее из ладони в ладонь, иду в сторону парня.
— Что мне там понравилось, женишок?
— Женишок? — Парень даже и глазом не повел, когда в руках моих увидел будущее орудие преступления. — Ну и быстрая же ты, Немцова. Я только про девушку сказал, а ты меня уже к порогу загса отвела и сковородкой своей угрожать стала. Кстати, чего она тонкая такая? Как на такой пельмени жарить?
Чего?
Посмотрела на сковороду. На Суханова.
Снова на сковороду."
"Хм, и правда тонкая какая-то.
А-а-а-а.
— Это блинница. Блинчики, оладушки… — Если бы умник не заржал, я бы так и объясняла ему всё. Вот же крокодил облезлый. — И для отбивной из Назара, — уже рычу сквозь зубы, бегая глазами по комнатушке в поисках специй для этого прекрасного блюда.
— Так, креветка, остановись. Не бери грех на душу. — Он выставляет руки вперед и продолжает ржать, ни капли не пытаясь успокоиться.
Нет, он точно псих. Или идиот. Хотя какая разница?
— Ничего. Проживу как-нибудь.
