Глава 28
В трубке было тихо, и мне даже на секунду показалось, что Витал не сам позвонил, а случайно на вызов нажал, когда, например, задницей на телефон сел. В трубке ведь только тишина гробовая, а больше ничего и нет. Я, значит, тут аллокаю, связки голосовые напрягаю, мозг бужу, который уже собирался до утра задремать, а Витамин молчит, как партизан. Пф-ф-ф. Сейчас возьму и сброшу. А потом и вовсе в черный список занесу.
Но Сычев заговорил — тихо так и без обеденного гонора:
— Полин.
Ага. Задница, значит, ни при чем.
Все-таки сам.
Ну-ну.
— Слушаю тебя. — И, знаете, занервничала. За столько лет дружбы мы и не ругались толком. Если и ругались, то уже через час максимум общались как ни в чем не бывало. Может, потому, что он так до этого себя никогда не вел? — Думала, что ты раньше позвонишь.
Скорее всего, для кого-то дура — это и не оскорбление вовсе, но точно не для меня. Пусть лучше бы занудой обозвал, или на крайний случай коровой безрогой, но не этим гадким словом.
— Ты одна? — спрашивает парень, и я понимаю, как меня раздражение накрывает.
— Нет, блин. Рядом накачанные итальянцы массаж делают. Голенькие, — огрызаюсь, подскакивая с места.
Он, вообще, офигел? Где и с кем я могу быть поздно ночью?
— Значит, одна. — Успокоился хоть? Кстати, мог бы и не сомневаться. — Даже странно, что этот урод на завтрак не напросился.
Опять? Он действительно думает, что я могу Суханова у себя до завтрака оставить?
— Виталь, не надоело, а? — Ну не хочу я на ночь глядя цапаться.
Хочу, чтобы Сычев угомонился. — Ты ведь не Назара оскорбляешь, а меня. — Так и есть. На Суханова он пусть сколько угодно гонит, мне всё равно. — Мы же с тобой друзья. Забыл?
— Ну, если мы друзья, тогда послушай друга и перестань ёшкаться с этим уродом. Он же только играется. Не всерьез таскается за тобой. Немцова, ты не ребенок, должна понимать, чего мужики от баб хотят.
Да знаю, чего они там хотят.
— Я сама разберусь. Серьезно. Не маленькая ведь.
— Не смеши. Уверен, ты уже придумала, где свадьбу сыграете и как детей назовете. Нормального парня найти не могла для этого? Мозгов не хватило?
— А нормальный, он какой? Как ты? — неожиданно задаю я этот вопрос, сама не понимая, для чего.
— Все-таки дура ты, Немцова.
— Ну, извини. Какой уродилась. Претензии к маме с папой в письменном виде. Закончил или еще похамить хочешь? Так ты давай, не стесняйся.
— Последний вопрос, — спокойно говорит он.
