Вернее, я снова в «нормальную» превращусь, если так сказать можно в моем-то случае.
— Ты заболела? — обеспокоенным тоном говорит Ёлкин, становясь напротив. — Симптомы какие? Ломота, головная боль, озноб или жар, насморк, потливость, дрожь в теле…
А за спиной у Лешки Суханов-зая-гад-Назар кривляется:
— Дрожь-то в теле сто процентов есть, меня так-то увидела. Тут хочешь не хочешь, а задрожишь.
Я вот одного понять никак не могла, почему у Суханова ноги целые? Ну, язык длинный, сам парень наглый, как утка, которая по свежему бетону бегает.
Как ему еще ноги не выпрямили? Не может быть такого, чтобы только я об этом подумала. Где все? Где весь народ, который желает, чтобы крокодил чаем поперхнулся? Мы обязаны собраться вместе и организовать группу с лозунгом: «Отрежем длинноногому всё лишнее»."
"— Неприятное ощущение во рту, раздражительность, — спасибо еще Лешке, что он внимания на паразита не обращает, и продолжает по памяти вспоминать все симптомы гриппа.
— О, раздражительность есть, — ровным тоном говорю я, стараясь даже не смотреть на блондина.
— Минуты три назад появилась, а до этого не было ее.
Анька вон поняла, к чему я клоню, а Назар и нос не почесал. Руки на груди скрестил и внимательно слушал каждое слово Ёлкина.
— Ну, раздражительность — это не показательный синдром заболевания, По-ли-и-ина. Но я всё равно уверен, что ты заболела. Даже отсюда видно, как ты дрожишь и тяжело дышишь.
Твою… родственницу, Ёлкин, как не вовремя твоя наблюдательность в свет выбралась.
— Да-да, — поддакивает Суханов. — Минуты три назад тяжело не дышала, а сейчас прям как паровоз. Интересно, из-за кого, кхм, то есть чего?
Алле народ, зима на дворе, на улице минус двадцать, а я, между прочим, в колготках. Радуйтесь тому, что я вообще дышу, а не упала перед вами сосулькой.
— И я заметил. — Лешка поворачивает голову и кивает белобрысому. — Я знаю, что нужно предпринять. Обильное питье, жаропонижающие, при насморке спрей и обязательно антигистаминные. По-ли-и-ина, у тебя что-нибудь из подобного есть? Если нет, то я могу принести.
— А уколы ей нужны? — вклинивается Назар. — Я в этом деле мастер.
Пока Лешка там про уколы рассказывать начал, я без звука, одними губами, спросила у Суханова:
— Серьезно? Ты?
— Ага, — охотно соглашается он. — Отцу шариковой ручкой в зад… в руку «лекарство» ввел, пока он спал. Считай, в четыре года профессионалом стал.
Ешкин кот, я права была, когда говорила, что он с детства дурной. Вот как знала.
