Онлайн-библиотека книг
Вздрагиваю от этих ощущений. Нормальная, вообще? У меня что, стокгольмский синдром?!
Выезжаем с подземной парковки. Не понимаю, что делать. Он угрожает мне или нет? Зачем надел наручники? Хотел поцеловать?
Нельзя ему верить. Кто знает, куда он меня везет. Зря я вообще побежала его спасать!
– Объясни сейчас же, что происходит, куда ты меня везешь? – говорю ему со всей настойчивостью, на которую способна.
Леон кидает на меня взгляд:
– Сказал же, позже, – снова отвечает коротко.
– А наручники зачем? – хотя бы пусть это объяснит.
– На всякий случай, – говорит он, не глядя на меня.
Покидаем парковку. Доезжаем до окраины города. Всю дорогу молчим. Леон отрешенный и холодный. Въезжаем в какой-то дачный поселок. он останавливает машину у ветхого дома. Я вообще не уверена, что он жилой. Но рядом точно постройки нежилые.
Он достает телефон, набирает какой-то номер. Прижимает телефон к уху и поворачивается ко мне. Слушает гудки. Смотрит на меня, прожигая взглядом. Мне становится не по себе. Слышу, как какой-то голос отвечает на звонок.
– Твоя дочь у меня, – произносит Леон. – Либо ты отзываешь своих псов, либо можешь попрощаться с ней.
? Глава 21
Подношу трубку к лицу Евы:
– Передай привет папочке, – говорю ей.
Она смотрит на меня ошарашенно, словно не может поверить в происходящее.
– П-папа? – произносит она робко.
Надеюсь, Кауфману его дочь хотя бы немного дорога. Ну, или ее братцу. Нажимаю отбой.
Ева смотрит на меня пронзительно, не моргая. Как на предателя. В глазах блестят слезы.
Бедная девочка.
– Уничтожь чужое счастье, раздавив его ногою, – произношу я последнюю строчку из стихотворения.
Она моргает, по щеке скатывается слеза.
Отворачиваюсь, выхожу из машины. Открываю дверь с ее стороны и выволакиваю наружу.
На удивление она особо не сопротивляется. Был уверен, что начнет орать и брыкаться.
Старый дом обнесен зеленым забором. Жилье скромное. Но в этой берлоге есть все, чтобы ненадолго укрыться. И никого — в радиусе километра.
Открываю ржавую калитку, идем с Евой по заросшей садовой дорожке. На косяке над дверью нахожу ключ и открываю дверь. Заталкиваю Еву, затем захожу сам.
Поглядываю на нее. Что-то слишком покорная. Может, уже что задумала?
Дом деревянный, одноэтажный. Внизу комната и кухня. Наверху чердак.
Веду ее в комнату:
– Попытаешься улизнуть, прикую наручниками к кровати, – предупреждаю ее.
Молча садится на кровать. На меня не смотрит, хлюпает носом.
