Король медвежатников

— Надеюсь, это произойдет после того, как вы ознакомитесь с этим посланием, — произнес монах, протягивая рыцарю свернутую в трубочку бумагу.

Джулио Мазарин взял протянутый свиток и нетерпеливо сорвал сургуч. С некоторым волнением развернул бумагу. Лист был чист, если не считать большой круглой печати в самой середине.

— Но здесь ничего нет! — возмущенно отбросил он бумагу на стол.

— Все верно, — с завидным терпением отозвался монах. — Остальное его святейшество скажет вам при личной встрече.

Монах оставался невозмутимым, как прибрежный утес.

Ветер его обдувает, поливает дождь, морская волна разрушает подножие, а он стоит себе незыблемо наперекор времени, стихиям и лишь потешается над невзгодами. Только такие люди и нужны при разговорах с рыцарями — способные своей невозмутимостью укротить самого буйного из них.

— Пойдем, — согласился Джулио Мазарин и тяжелой поступью направился к двери.

Папа римский был необычайно приветлив с ним. Допустил до своей руки, дал благословение, а потом неожиданно поинтересовался, имеет ли Джулио отношение к Франческе Мазарин, проживающей в Нормандии.

Джулио с интересом посмотрел на папу. Еще не стар. Вполне крепок; если предположить, что он не чуждался плотских радостей, то можно с уверенностью утверждать, что они были знакомы с теткой. Тем более что в молодости Франческа была весьма легкомысленной особой и не пропускала ни одного симпатичного кавалера.

— Да, ваше святейшество, — отвечал граф, слегка наклонив голову, — я ее племянник.

Разглядывать лицо папы считалось верхом неприличия, и граф слегка наклонил голову.

Джулио Мазарин успел заметить лукавую улыбку Иннокентия III, как если бы его святейшество сумел проникнуть в грешные мысли рыцаря.

— Увы, ваше святейшество, — грустно отвечал Джулио. — Она умерла четыре года назад.

— Жаль, — печально сказал Иннокентий III, — она была замечательная женщина. Когда-то я был очень дружен… с ее супругом.

Джулио Мазарин наклонился еще ниже, стараясь спрятать легкомысленную улыбку. Как это похоже на тетушку! Едва ли не все друзья мужа прошли через ее постель, и за долгую жизнь она сумела нарожать почти дюжину детей.

Трудно сказать, какие из них были от слабохарактерного графа. По всей видимости, об этом не знала и сама тетушка. И если речь шла о близком знакомстве, то не исключено, что один из отпрысков был незаконнорожденным сыном Иннокентия III.

Муж графини был человеком верующим и на все шалости своей дражайшей супруги посматривал почти с нежностью.