Король медвежатников

 — Я к этому делу подходил научно, у меня весьма солидная библиотека по виноделию… Ну, хватит об этом! — Григорий Васильевич поставил бокал на стол. — Что касается вина, то здесь я могу говорить бесконечно долго. Но у нас с вами другие проблемы.

Савелий натянуто улыбнулся:

— У меня такое ощущение, что теперь проблемы появились и у вас.

Григорий Васильевич тяжело вздохнул:

— Вы правы, теперь у меня тоже начались неприятности. Вы, наверное, обратили внимание на то, как был одет мой кучер?

— Разумеется. Так слуг не одевают.

Мне кажется, что ваш костюм ненамного дороже.

— Верно, — нахмурился Григорий Васильевич. — Костюмы мы покупали в одном и том же магазине на улице Виктора Гюго. И покупал я его, разумеется, не для своего кучера, а для себя. Когда мне нужно было куда-то исчезнуть, то мы устраивали с ним такие фокусы с переодеванием. Тем более что и ростом, и сложением он был очень похож на меня. Да и возраст один и тот же! Всякий раз все проходило благополучно, но теперь ему не повезло.

— Вы хотите сказать, что вас перепутали? Хотели убить вас, а убили вашего кучера?

— Я вижу, что вы все поняли.

И мои неприятности начались после того, как я занялся вашим делом. Не верите?

— И как же вас занесло в мое дело?

— А вот так, — развел Аристов руки. — Как-то все закружилось самым непостижимым образом… Попробую объяснить все по порядку. Вы знаете, что в Париже до сих пор действует закон Людовика ХV, по которому содержательницы домов терпимости обязаны ежедневно передавать в полицию сведения о своих клиентах?

— Хочу отметить, что особое внимание уделяется духовным лицам, дипломатам и иностранцам.

— Не знал… Но теперь буду в курсе. А какая, собственно, здесь связь?

— Прямая! Дело в том, что именно из этих людей впоследствии вербуют агентов и доносчиков всех мастей. Здесь очень сильная полиция, и если на улице мало мундиров, то это не значит, что полиция бездействует! Она следит за всеми: за теми, кто однажды попался в их поле зрения, за революционерами, террористами, эмигрантами.

Нас, иностранцев, они видят за версту, а потому власти нужно уважать. Короче, мне предложили принять участие в расследовании дела о фальсификации картин. А все началось с того, что на рынок попала картина, как тогда считали, Рубенса. Но когда стали изучать полотно на предмет его подлинности, то обнаружилось, что работа выполнена совсем недавно. Даже краска толком не просохла. А кроме того, на оборотной стороне полотна было обнаружено нечто вроде секретного послания.