Король медвежатников

Видать, Тарантул проинструктировал его по всей форме. Девочки, игравшие в коридоре, указали на обшарпанную дверь, в которую Сергей опять вошел первым.

Владислав сразу узнал дядю Васю, хотя видел перед собой глубокого старика, который, как-то беспомощно ссутулившись, сидел у окна. Да и старик, едва глянув на них, безошибочно указал на Варяга.

— Славка… — и ткнулся небритой щекой в его плечо.

Они долго стояли, неловко обнявшись, припоминая каждый свое, далекое и почти забытое.

А потом долго говорили, радуясь общим воспоминаниям и печалясь утратам.

Парни Варяга наскоро организовали стол, и захмелевший дядя Вася без устали вспоминал былое. Когда же Варяг начал расспрашивать его о том, как он оказался в этом полуразрушенном бараке, Василий Павлович мрачно и безнадежно махнул рукой.

— Это все Мокеев обстряпал. Выставил меня сюда. Видишь, дом мой ему приглянулся, хочет там коттедж с сауной сделать. Тихо, мол, зелено. Обвел меня вокруг пальца.

Я, старый дурак, и понять ничего не успел. Да, Славка, я ведь тебя ждал. Как знал, что ты приедешь, — неожиданно сменил тему старик. — Я ведь, когда меня из моего дома увозили, кое-что прихватил с собой. Ну-ка, погляди, вон, под кроватью…

Варяг пошарил и вытащил из-под железной кровати не очень большой старый сундук, обитый медными полосками.

— Это сундук деда твоего — Савелия, — сообщил ему дядя Вася. — Я его хорошо помню. Матерый был мужик.

Он тогда старый уже был, все писал что-то да в этот сундук складывал. Смеялся: внукам, мол, на развлеченье. Когда ваш дом-то сносили, я этот сундук взял да все берег его. Думал, Славка приедет — отдам. Вот и дождался. Бери дедово наследство, да давай выпьем в его память…

Выпили. Посидели, помолчали, прислушиваясь к шороху деревьев за подслеповатым окном барака.

— Ладно, дядя Вася, ты не горюй. Попробую я разобраться с твоим горем. Может, с Мокеевым этим и договорюсь о чем… — неопределенно протянул Варяг, вставая.

 — А за память и дедово наследство тебе спасибо. Ладно, бывай, я к тебе еще загляну. Сундук-то я с собой заберу…

Он простился со стариком и вышел в темный ненастный вечер.

В гостинице Варяг откинул крышку сундука. Он оказался набит битком. Пожелтевшие пачки бумаги, исписанной старинным разборчивым почерком, были аккуратно перевязаны бечевкой и плотно уложены друг на друга.