Король медвежатников

В высокой митре и в фиолетовой сутане Эде де Сюлли выглядел торжественным, как во время воскресной проповеди. Толпа в ожидании смотрела на него, полагая, что он коротким словом начнет суд.

Ожидания не оправдались. Подняв руку, епископ велел палачам начинать. Первым к кресту поднялся Марсель. Неторопливо и с большим знанием дела палачи сначала привязали к перекладине его руки, а после закрепили голени. Марсель, на мгновение потеряв сознание, повис на кресте, как если бы хотел отдохнуть перед дальней дорогой.

Следующей была Луиза.

Палач, плотный мужчина в красной рубахе навыпуск, уверенно подошел к женщине и взял ее за руку. Луиза неожиданно отстранилась.

— Я хотела бы попрощаться со своим мужем. — Ее голос услышали даже в последних рядах.

Палач вопросительно посмотрел на ложу, где расположился епископ с остальными священниками. Прежде такого не случалось. Казалось, обескураженным выглядел даже епископ. Обреченные на смерть чаще всего бывали полностью сломлены. В их глазах читалось одно — привязывай да поджигай! А тут просьба! Эде де Сюлли удивленно повел бровями.

Надо же, какие женщины иногда встречаются среди простолюдинок. С таким характером следовало бы родиться маркизой и принимать от восторженных рыцарей признания в любви.

Епископ лишь слегка согласно наклонил голову, и палач, отстранившись, предоставил Луизе свободу действий. Женщина подошла к Марселю, погладила по худой щеке и оставила на его губах целомудренный поцелуй. И почти с вызовом обратилась к палачу:

— Крепись, дочь моя, — сдержанно посочувствовал палач.

И, нагнувшись к ее уху, проговорил: — Я могу убить тебя сразу, ты только скажи мне. Полыхать живой в огне будет пострашнее.

— Я желаю разделить всю боль с моим мужем, — твердо отвечала женщина.

— Прости тебя Господь, — быстро спустился с помоста палач.

Неожиданно от толпы отделился высокий монах с золотым крестом на груди.

— Отец Артур, — пробежал зловещий шепот по толпе.

Этот человек был известен всему Парижу. Именно он зачитывал решения суда инквизиции. Голос у него был тихим, а вида он был неприметного и очень смиренного.

Но знающие люди рассказывали, что таким же заупокойным, смиренным тоном он приказывал палачам усилить пытки.

— По решению суда французской инквизиции и во славу Господа нашего Иисуса Христа еретики Марсель Экзиль и Луиза Экзиль приговариваются к сожжению на костре, — коротко объявил монах.

Все роли вокруг поленницы были строго распределены. В первых рядах стояли люди, наиболее отличившиеся перед церковью.