Открыть клуб за шесть месяцев на Манхэттене? Это самое сложное.
— А то я не знаю, — сказал он с ехидной усмешкой. — Но у меня есть план, и это больше, чем у меня было неделю назад.
— Я рада, — улыбка на мне появилась сама собой. Отец заставил его взяться за дело, но Ксавьер, похоже, был искренне предвкушал проект. Может, предвкушение — это сильно сказано, но он явно был полон решимости.
— В любом случае, я хотел показать тебе, ведь это была твоя идея, — Ксавьер жестом указал на оставшиеся документы, в которых были заметки, каракули и идеи для клуба.
— Если бы не ты… — его лицо еще больше смягчилось. — Не знаю, где бы я был.
Гул в моей крови усилился.
Я попыталась что-то остроумно ответить, но странная дымка пропитала воздух и лишила меня дара речи. Она отличалась от той, что была, когда он говорил о клубе. Она была более густой, более сильной, и я вдруг физическии почувствовала, насколько пустой стала библиотека."
"Насколько близко стоял Ксавьер.
Насколько его тела проникает в мою кожу, побуждая меня подойти ближе, совсем чуть-чуть, чтобы моя грудь прижалась к его груди и я смогла убедиться, что его волосы на ощупь такие же мягкие.
Все дело в алкоголе. Неважно, что последний раз я пила два часа назад и что это стало моим стандартным оправданием. Это было единственное правдоподобное объяснение, почему я чувствовала себя так… рядом с Ксавьером Кастильо, как ни с кем другим.
— Слоан, — его тихий голос словно нежно коснулся моего имени.
— Да? — вырвавшийся шепот был совсем не похож на меня.
Он принадлежал незнакомке, той, кто западает на ямочки, широкие плечи и глаза цвета, скорее напоминающие тающий шоколад.
— Тебе лучше уйти, — грубо предупредил он.
Он был прав. Я должна. Было уже поздно, и мне нужно было закончить писать рецензию на фильм, и… и… Мой разум затуманился.
— Почему?
Еще одна дрожь пробежала по моей шее, когда расстояние между нами сократилось еще на дюйм.
— Потому что уже поздно, — тихо сказал Ксавьер. — И потому что… — он замолчал, когда я непроизвольно облизнула губы.
Его взгляд задержался на моих губах, и мое горло пересохло еще больше.
Мир сузился до этого самого момента, под тусклым светом библиотеки, слушал, как наши учащающиеся дыхания синхронизируются друг с другом.
И когда он издал вымученное «черт» и наклонил голову, прижимаясь своим ртом к моему, мне в голову даже не пришло отстранитсья.
Это был рай, и я никогда не хотела его покидать.
Логика и рассуждения рассыпались в прах в обжигающем клубке губ и зубов.
