Груз нашей истории сдавил мне легкие. Эмоции нахлынули на меня, смешав старый гнев и свежую ностальгию, и мне потребовалось все самообладание, чтобы не убежать, как трусиха, которой я не являлась и гордилась этим.
Я много лет представляла себе, какой будет наша первая встреча после разлуки. Все варьировалось от игнорирования друг друга (наиболее правдоподобно) до слезливого, радостного воссоединения (наименее правдоподобно).
Столкновение возле больничной палаты моей сестры после того, как она чуть не умерла, было настолько неправдоподобным, что полностью выходило за рамки этого диапазона.
— Слоан. — Мой отец мог бы с таким же успехом разговаривать со своим водителем, так холоден он был. — Как ты узнала, что Пенелопа здесь?
Горькая пилюля разочарования раскололась у меня на языке. Чего я ожидала? Объятий?
— Я… — я заставила себя не смотреть на Рею. — Я получила сообщение от Энни.
Мне было неловко подставлять её, но она уже была уволена. А Рея — нет, и она была нужна Пен.
К тому же я сомневаюсь, что моя семья станет проверять Энни.
Как только они кого-то увольняли, этот человек для них не существовал.
Кэролайн прищурилась.
— Ты никогда не встречалась с этой женщиной.
— Насколько тебе известно. — Я изогнула одну бровь. — Иначе как бы я узнала, кто она?
— Пенелопа могла бы тебе рассказать.
— Могла. Но не сказала.
— Это смешно. — Мачеха перевела взгляд на отца. — Джордж, выгони ее. Она перестала быть Кенсингтон в тот день, когда унизила эту семью, покинув ее… Боже мой, сколько сплетен мне пришлось вытерпеть на благотворительных встречах после этого, и она…
— Вы не можете меня выгнать, — огрызнулась я.
— Это государственная собственность. Больница вам не принадлежит, сколько бы денег вы ей ни пожертвовали.
— Возможно, и нет, но мы можем засудить тебя за ложь персоналу больницы и вторжение в частное семейное дело.
— Вы, конечно, можете попытаться. Я…
— Хватит! — прогремел мой отец. Мы с Кэролайн погрузились в мятежное молчание. — Сейчас не время и не место для разборок.
Он перевел на меня всю силу своего сурового взгляда.
— Слоан, юридически ты — Кенсингтон, — сказал он. — Но ты отказалась от всех прав на участие в жизни этой семьи в тот день, когда вышла из моего кабинета. В это входят контакты с Пенелопой в любом виде и форме. Я ясно дал это понять.
Мои ногти впились в ладонь.
— Она ребенок, и ей нужен кто-то, кто…
— То, что ей нужно, тебя не касается. Ты имеешь не больше прав на ее благополучие, чем незнакомец на улице.
