Когда Слоан отлучилась в туалет, Пен приостановила игру, повернулась ко мне и спросила без всяких предисловий: — Итак, что происходит между тобой и моей сестрой?
Я чуть не поперхнулся колой, а Рея попыталась, но не смогла скрыть улыбку.
— Мы проводим время вместе, — неопределенно ответил я. Я не был уверен, насколько подробно мне следует рассказывать девятилетнему ребенку о своей личной жизни, но у меня было ощущение, что лучше проявить осторожность.
— Нет, мы проводим время. — Пен жестом указала на нас. — Вы со Слоан занимаетесь чем-то большим.
Господи Иисусе.
Я посмотрел на дверь, желая, чтобы Слоан вошла в нее и избавила меня от страданий.
Не повезло.
— Мы встречаемся, — уточнил я. Я чертовски надеялся, что Пен не собирается спрашивать меня о том, что значит что-то большее. Я не собирался касаться этого разговора даже с пятнадцатиметровым шестом.
— И как долго?
— Официально? Чуть больше недели, но…
— Ты встречаешься с другими?
— Нет.
— Ты влюблен в нее?
— Я… — Пот струйкой стекал по моей спине.
Я не мог поверить, что меня допрашивает человек, который доходит мне до бедра. — Она мне очень дорога.
Она дорога мне как никто другой. Но я не знаю, любовь ли это. Я никогда не был влюблен, поэтому не знаю, что это за чувство, но я должен распознать его, когда оно появится, верно?
В мою кровь просочился прилив предвкушения, сменившийся неуверенностью.
— Я не это спрашиваю, — Пен пронзила меня обманчиво невинным взглядом голубых глаз. Позади нее Реи тряслась от смеха. Она даже не пыталась больше скрывать его.
— Слоан никогда даже не упоминала своих бывших, не говоря уже о том, чтобы позволить мне общаться с ними, так что ты ей, должно быть, действительно нравишься. — Укол в грудь заглушил вспышку электричества, которую вызвали ее слова.
Должно быть, ты ей действительно нравишься.
— Не обижай ее, — предупредила Пен, ее маленькое личико было свирепым. — Если ты это сделаешь, я натравлю на тебя Мэри.
— Я никогда не причиню ей вреда, — сказал я, и это было серьезно.
От одной этой мысли у меня сжалось сердце. После небольшой паузы я добавил: — Кто такая Мэри?
— Покажи ему, Рея.
Рея, все еще смеясь, набрала что-то в своем телефоне и протянула мне.
С экрана на меня смотрела викторианская кукла с немигающими голубыми глазами. У нее были черные волосы, белое платье с оборками и улыбка из чистого зла.
Это была самая жуткая игрушка, которую я когда-либо видел.
— Моя мама купила ее в антикварном магазине, — сказала Пен.
