Король в жёлтом

Я долго разглядывал переменчивое выражение собственного лица. В зеркале оно отражалось каким-то более бледными худым, я едва узнавал его. И все время я повторял сквозь стиснутые зубы:

– Деньнастал! Деньнастал!

А тревожная сирена все жужжала и звенела в сейфе. Искрились бриллианты над моим лбом. Я услышал, как раскрылась дверь, но не обернулся. Только когда в зеркале из-за моего плеча появилось чужое лицо, я перевел на него взгляд и резко схватил длинный нож с туалетного столика. Мой кузен отскочил назад, сильно побледнев:

– Хилдред! Ради всего святого!

Когда моя рука опустилась, он продолжил:

– Это я, Луи.

Разве ты меня не узнаешь?

Я не мог вымолвить ни слова. Он двинулся ко мне и осторожно вытащил нож из моей руки.

– Что это значит? – успокаивающе спросил он. – Ты не заболел?

– Нет, – ответил я, едва слышно. Я сомневался, что он услышал меня.

– Ну же, старина! – воскликнул он. – Снимай свою латунную корону и пойдем в кабинет. Ты собираешься на маскарад? Что это за театральная бутафория?

Я был рад, что он принял золото за латунь, и в то же время мне это не понравилось.

Я позволил ему снять с себя корону, зная, что с ним лучше не спорить. Он небрежно подбросил ее в воздух и, поймав, повернулся ко мне с усмешкой:

– Стоит не меньше пятидесяти центов. Зачем она тебе?

Я не ответил. Забрал корону, положил ее в сейф и закрыл массивную стальную дверцу. Тотчас же стихла тревожная сирена. Он с любопытством наблюдал за мной, но, кажется, ужасного визга сирены даже не заметил. О сейфе он заговорил, словно о коробке с печеньем.

Опасаясь, что он рассмотрит комбинацию, я поспешно двинулся в кабинет. Луи бросился на диван и щелкнул по мухе своим извечным хлыстом. Он был одет в свой мундир с позументом, с фуражкой на голове. Ботинки его были забрызганы красной глиной.

– Где ты был? – спросил я.

– Прыгал через канавы в Джерси, – сказал он. – У меня не было времени переодеться, я спешил к тебе. Налей-ка мне чего-нибудь. Я смертельно устал – в седле двадцать четыре часа.

Я налил ему бренди из аптечки, он выпил скривившись.

– Дрянь! – заметил он. – Я дам тебе адрес, где продают настоящий бренди.

– Для меня и этот сойдет, – безразлично сказал я. – Я растираю им грудь.

Он высмотрел другую муху и снова щелкнул кнутом.

– Послушай, старина, я хочу тебе кое-что предложить. Вот уже четыре года ты сидишь дома, как сова, не выходишь, не занимаешься спортом, ничерта не делаешь – только корпишь над своими бумажками у камина.

Он оглядел ряд полок.