Король Воронов

Стадион экси университета Пальметто трудно не заметить: он вмещает шестьдесят пять тысяч зрителей, выкрашен самой яркой оранжевой и белой краской, какая только есть, и на каждой из четырех его стен снаружи красуется гигантский отпечаток лисьей лапы. Сегодня стадион погрузился в траур: черные ленты трепетали на каждом фонарном столбе вдоль парковок и на решетках всех двадцати четырех входов для зрителей, а отдельный вход для «Лисов» превратился в своего рода алтарь: вся дверь была обклеена фотографиями Сета Гордона – одного и с друзьями – и записками от преподавателей.

Ники остановился у тротуара, но двигатель глушить не стал. Нил выбрался из авто и огляделся поверх крыши, оценивая количество полицейских машин. Присутствие в команде Кевина Дэя означало необходимость в постоянной охране, а летом, когда прежняя команда Кевина перевелась в юго-восточный округ, эту охрану усилили вдвое. Нил постепенно привыкал к тому, что на каждом шагу натыкается на полицию кампуса, но от вида копов его все так же трясло.

Как только Аарон и Кевин вышли из машины, Ники уехал. Ему не было смысла переодеваться на тренировку – все равно через полчаса надо забирать Эндрю из медицинского центра. Проводив авто взглядом, Нил посмотрел на товарищей.

Ни для кого не было секретом, что четверка Эндрю ненавидела Сета, однако у Ники и Аарона все же хватало человечности переживать его смерть. Кевин в первый момент воспринял новость с грубым безразличием, правда, тогда он был смертельно пьян и накачан наркотой.

Нила разбирало любопытство: кто справится с отупляющей вялостью первым? Впрочем, терпение его быстро иссякло. Когда по истечении тридцати секунд ни один из Лисов не сдвинулся с места, он плюнул и пошел к спецвходу. Раньше код на двери менялся каждые два месяца, но после перехода «Воронов» в юго-восточный округ Ваймак обновлял его еженедельно. На этот раз код состоял из четырех последних цифр телефонного номера Эбби. Нил уже начал думать, что Лисы, пожалуй, правы насчет ее тайных отношений с тренером.

Они гуськом пошли по тоннелю к раздевалкам. Дверь, ведущая в комнату отдыха, оказалась открытой; здесь горел свет, хотя внутри никого не было. Нил отправился дальше на разведку, а Кевин с Аароном остались в комнате. Короткий коридор соединял ее с фойе – помещением, где Лисы общались с журналистами до и после матчей. Дверь на другом конце фойе – собственно выход на поле – пока была заперта.