Королева Бедлама

Могу лишь сообщить вам, что я вынужден был взять некоторых пациентов покойного доктора Гудвина и по этой причине не имею возможности отойти от дел и спокойно насладиться благами, каковые несет человеку почтенный возраст, — такими как ранний отход ко сну и музицирование на свежем воздухе. Таким образом, мистер Корбетт, в последние дни я пребываю в скверном расположении духа, и, ежели вы не успеете покинуть мои владения до того, как я выйду из дома с заряженным ружьем, вам доведется на собственной шкуре узнать, на что способен человек, лишенный частной жизни и чувствующий себя рыбкой в аквариуме.

С этими словами добрый доктор развернулся и стремительно скрылся за углом, а Мэтью рассудил, что и ему давно пора на работу.

На подходе к ратуше Мэтью осознал, что, даже если не принимать в расчет вчерашнее убийство Осли, день предстоит незаурядный.

Перед зданием ратуши собралась толпа, человек сорок. Судя по выражениям их лиц и громкости речей, то были отнюдь не счастливые горожане. В руках у некоторых Мэтью заметил листовки — несомненно, последний номер издания Григсби.

Свежеиспеченную «Уховертку» продавали в трактире Салли Алмонд, в «Док-хаусе» и еще паре мест в городе. Что вызвало массовое недовольство, Мэтью не знал и решил пока не узнавать. Он осторожно пробрался сквозь толпу и вошел в ратушу.

Кабинет Пауэрса оказался заперт: вероятно, мировой судья уже ушел на слушание. Мэтью рылся в карманах в поисках ключа, когда мимо по коридору со стопкой бумаг в руках проходил другой секретарь — Аарон Лаптон.

Он-то и поведал Мэтью утренние новости. Все сегодняшние судебные слушания отменили, а мировых судей, олдерменов, главного констебля и прочее руководство согнали в главный зал на встречу с лордом Корнбери. Ходят слухи, по секрету добавил Лаптон, что они разрабатывают тот самый Указ о чистых улицах… и, кстати, не слыхал ли Мэтью про очередное убийство? Мэтью заверил коллегу, что слыхал, и тогда Лаптон предположил, что, видимо, Корнбери все-таки решил закрывать трактиры пораньше, а у входа в ратушу толпятся уже почуявшие неладное хозяева злачных заведений и их любимые клиенты.

Кроме того, Мэтью узнал, что на лорде Корнбери сегодня было синее платье — нелепое и ничуть не красившее его фигуру. А вот это мне знать совсем ни к чему, подумал Мэтью, но Лаптона все же поблагодарил, попрощался и вошел в кабинет, дабы навести там порядок и разобрать почту, которую судья мог всем скопом сложить в ящик «для ответа».