Королева Бедлама

Чувство это исказило ее черты лишь на долю секунды, однако причинило несчастной столь чудовищную боль — губы Королевы скривились, глаза потрясенно вспыхнули, — что Мэтью испугался, не причинил ли ей больше вреда, чем пользы. Рамсенделл тоже это увидел и сразу вмешался:

— Мистер Корбетт? Лучше не стоит…

— Пеннфорд Деверик умер, — с трудом выдохнула Королева Бедлама. — Теперь ничего не докажешь. Никогда.

Мэтью не мог сейчас отступиться. Сердце его бешено колотилось в груди.

— Не докажешь чего, мадам?

— Ответ короля.

— Мистер Корбетт, — строго проговорил доктор Рамсенделл. — Встреча окончена.

— Прошу вас, доктор, последний вопрос! Умоляю! Последний вопрос — и мы сразу уйдем. Хорошо?

— Я несу ответственность за пациентов, сэр. — Рамсенделл заглянул в лицо Королевы — совершенно пустое, если не считать влажного следа на щеке. — Кроме того, она нас покинула.

— Могу я произнести последнее имя? Только имя. Ее отклик может стать важной подсказкой. — Он увидел, что Рамсенделл колеблется. — Одно имя, я даже повторять его не стану!

Врач замер. Потер рукой подбородок, а затем кивнул.

Мэтью придвинулся к Королеве так близко, что ощутил сиреневый аромат ее мыла.

Отчетливо и громко он произнес:

Мэтью и сам не знал, какого отклика ждал. Грома с небес? Потока ясного сознания, которое вдруг хлынет в выжженную пустыню ее разума? Стона, крика и внезапного возвращения в реальный мир, пусть и сулящий ей одни страдания и пытки?

Ничего этого, конечно, не произошло.

Старуха смотрела перед собой. Губы ее не двинулись, веки не дрогнули, пальцы не стиснули подлокотники. Как метко выразился Рамсенделл, Королева их покинула.

Судя по ее полному безразличию, имя Кипперинга ничего для нее не значило. Ничего.

Мэтью встал. Берри тоже вскочила и скрутила свою работу в трубочку. Эх! А ведь он был так уверен, что ответ рядом.

И эти таинственные, удивительные слова: «Теперь ничего не докажешь. Никогда».

— Я вас провожу, — сказал Рамсенделл. — Удачи вам в Филадельфии.

— Спасибо, — ответил Мэтью, не в силах прийти в себя. Как же близок ответ, как близок! — Удача мне понадобится. — И он с таким трудом выдавил из себя улыбку, что едва ею не поперхнулся.