Королева Бедлама

Лиллехорн в бешенстве раздул ноздри и вскинул подбородок с черной эспаньолкой — точно занес над собравшимися топор.

— Нехорошо, — уже громче заговорил он, — проявлять такую неучтивость. Где ваши прославленные манеры?

— Прославленные? Это ж когда мы успели прославиться? — прошептал Мэтью судья Пауэрс.

— Если вы не сядете, не слыхать нам сегодня речи лорда Корнбери… точнее, его соображений. — Лиллехорн не бросал попыток справиться — нет, не с сопротивлением, скорее с потрясением публики. Он ненадолго умолк и промокнул блестящие губы носовым платком, украшенным по новой моде — вышитой монограммой.

 — Да сели, сели уже! — с некоторым раздражением зашипел он, точно унимая непослушных детей.

— Лопни мои глаза! — прошептал Талли, когда они с Мэтью (и все остальные в зале) наконец сели и, насколько это было возможно, угомонились. Сахароторговец отер рот, рассеянно отметив боль в уголках губ. — Кого вы видите — мужчину или бабу?

— Вижу… нового губернатора, — отозвался Мэтью.

— Умоляю, продолжайте, сэр! — обернулся Лиллехорн к лорду Корнбери (его рука так крепко стиснула при этом львиную голову, что побелели костяшки).

 — Публика в вашем распоряжении.

Сделав рукой жест, который любой уважающий актер воспринял бы как оскорбление в адрес театра, заслуживающее вызова на дуэль, главный констебль вернулся на свое место в дальнем конце зала, откуда мог наблюдать за поведением толпы. Мэтью решил, что Лиллехорну не терпится посмотреть, как ветер славы потреплет Корнбери перышки.

— Спасибо, мистер Лиллехорн, — молвил губернатор, обводя собравшихся налитыми кровью глазами.

 — В первую очередь хочу поблагодарить горожан за то, что вы сюда пришли, и за гостеприимство, оказанное мне и моей супруге. После долгого морского плаванья человеку необходимо время, дабы прийти в себя и в должном виде предстать перед людьми.

— Сдается, времени вам не хватило! — прокричал какой-то остряк с галерки, воспользовавшись тем, что его лица не было видно за клубами сизого дыма.

— Несомненно, — благодушно кивнул лорд Корнбери, а затем ужасающе улыбнулся.

 — Но отдыхать будем в другой раз. Сегодня я хотел бы перечислить несколько фактов о вашем городе — то есть о нашем городе, разумеется, — и сделать несколько предложений касательно его дальнейшей жизни и процветания.

— Ох, господи помилуй! — тихо простонал судья Пауэрс.

— Я беседовал с вашими олдерменами, главным констеблем и многими ведущими коммерсантами, — продолжал Корнбери. — Я внимательно слушал и, надеюсь, многое узнал.