Королева Бедлама

— Свечами, кстати говоря, он обеспечивает весь город, — подхватил Лиллехорн (Мэтью подумалось, что за такие речи его начнут бесплатно поить вином в любых заведениях Нью-Йорка).

— И что немаловажно, — не унимался Деверик, — подсвечниками и фонарями для этих свечей, которые я поставляю городским констеблям по весьма сходной цене.

— Что ж, — протянул лорд Корнбери, осмыслив услышанное, — выходит, вы заправляете всем городом, сэр, не так ли? Ведь вашими трудами в Нью-Йорке царит тишь, благодать и, как вы утверждаете, процветание.

 — Он примирительно поднял руки и показал собравшимся ладони, делая вид, что сдается. — Быть может, в таком случае мне следует сразу передать вам бразды правления городом? Подпишем бумаги?

Только Лиллехорну не предлагайте, подумал Мэтью. Главный констебль мигом подпишет, причем собственной кровью, если понадобится.

Деверик стоял прямо, как штык. На лице его с грубым боксерским носом и высоким морщинистым лбом застыло выражение сдержанного благородства — не дурно бы и лорду Корнбери научиться делать такое лицо.

Конечно, Деверик был богат. Вряд ли в колонии нашелся бы делец богаче его. Мэтью мало что о нем знал — а разве кто-то знал больше? Слишком уж нелюдимый он имел характер. Однако, по словам Григсби, Деверик вышел из лондонской грязи. И теперь стоял в этом зале прямо и гордо, в добротном дорогом сюртуке, сверля расфуфыренного генерала взглядом ледяным, точно озеро посреди зимы.

— Я ведаю другими областями, — слегка приподняв подбородок, ответил Деверик.

 — Полагаю, мне не следует выходить за их границы, дабы не споткнуться о чужой забор. Однако прежде, чем вы перейдете к следующей теме, позвольте попросить вас встретиться со мной и комиссией трактирщиков, прежде чем приступить к исполнению своих планов.

— А он хорош! — прошептал Пауэрс. — Даже не знал, что в старике Пеннфорде умер адвокат.

Лорд Корнбери вновь помедлил, и Мэтью пришло в голову, что занимающему такую должность человеку следует быть лучше обученным искусству дипломатии.

Разумеется, в силу своей женственной натуры губернатор согласится на перемирие — пусть не столько затем, чтобы угодить влиятельному человеку, сколько с целью закончить свое первое обращение к народу без необходимости подавлять бунт.

— Что ж, согласен, — процедил губернатор, не демонстрируя ни намека на интерес к чужому мнению. — Я отложу постановление на одну неделю, сэр. Благодарю вас за замечания.

Пеннфорд Деверик сел на место.