Королева Бедлама

Не сказав ни слова, он стремительно прошагал мимо них и исчез в темноте. Мэтью едва успел его разглядеть, однако вроде бы признал в незнакомце того самого человека, что жестоко метал гнилые яблоки в лицо Эбенезеру Грудеру.

Впрочем, куда больше его заинтересовало другое обстоятельство: за джентльменом будто бы стелился едва уловимый аромат гвоздики…

С другой стороны, ничего удивительного. Владения Осли находились всего в квартале к востоку отсюда, на углу Кинг- и Смит-стрит: за чугунными воротами и забором высилось здание со стенами цвета проказы.

Стоило Мэтью приблизиться к этому месту, как по коже его шел мороз, а ноздри раздувались; быть может, гвоздичная вонь Осли исходила от тех желтых кирпичей или от самого воздуха, что двигался мимо закрытых приютских ставен и темных дверей?..

— Э-э… Мэтью, — протянул Григсби, поглядывая на дрожащее пламя сальной свечи на углу. — Умоляю, простите старику такую трусость… но не могли бы вы пройти со мной еще немного? — Здесь чутье его не подвело: Мэтью в самом деле не горел желанием отклоняться от пути.

 — У меня есть к вам одна важная просьба.

Вряд ли ради этого стоит умирать, подумал Мэтью. Нью-Йорк этим ранним утром казался уже совсем не тем городом, каким был вчера… Впрочем, убийство мистера Деверика могло подействовать на Масочника подобно стаканчику горячего грога на сон грядущий, и в таком случае убийца давно уже спит.

Вскоре они уже шли мимо сиротского дома. Григсби молчал — быть может, из уважения к Мэтью, который провел в этих стенах детские годы (хотя печатник не мог ничего знать о воспитательных методах Эбена Осли). Сам же Мэтью стремительно шел вперед, не глядя по сторонам. В его детстве приют состоял из одного здания, а сейчас включал целых три, но все вместе их по-старому называли «приютом».

В старом корпусе так и жили мальчики — сироты и беспризорники из разбитых семей, пострадавших от насилия индейцев и колонистов. Часто эти мальчики не помнили даже собственных имен, не имели ни воспоминаний о прошлом, ни надежд на счастливое будущее. Во втором корпусе помещались девочки, за которыми присматривала мадам Паттерсон и ее подчиненные (их выписала сюда из Англии церковь Троицы).