И вдруг резко обернулась.
– Ответь мне: что ты должен закончить?
– Налей водки, – обреченно ответил он.
– Что вы натворили с Гри-Гри?! Ради чего он погиб?! С чем вы заигрались?! Вас же предупреждали, просили! Что вы наделали?! – кричала Ольга Петровна истерически.
– Оля, успокойся… Сделанного не вернуть… Дай мне выпить…
Сжимая ладонями виски, она уткнулась лбом в ледяное стекло.
– Что вы наделали, что вы наделали, – повторяла она.
Оставалось ждать, когда закончится женская истерика. И тут Ольга Петровна вздрогнула, отшатнулась от окна, развернулась и заслонила его собой.
– Что там? – спросил Викоша.
– Ничего. Показалось. Сейчас поставлю самовар. Или ты хотел водки…
Викоша вскочил и бросился к ней. Ольга Петровна широко раскинула руки, собой закрывая окно.
– Там ничего нет… Все хорошо… Не смотри… Не надо… Викоша, не надо…
Он не слушал, оттолкнул слабую женщину, приник к стеклу. Поставил ладони заслонками, чтобы вглядеться в темноту. В темноте что-то белело. Или это только казалось.
– Ты видела ее? – спросил он, обернувшись.
– Видела? Ответь…
Ольга Петровна помотала головой и выбежала, прикрывая глаза ладонями. Из дальней комнаты донесся ее стон.
Виктор Филиппович машинально пригладил волосы.
– Вот оно что… Теперь за мной пришла… – проговорил он. – Мой черед… Ну уж нет… Со мной у тебя ничего не выйдет… Я тебе не дамся… Не дамся…
С размаху он ударил ногой по стулу. Стул взмыл и врезался прямиком в буфет, сея осколки. Разрушение было сущим пустяком. По сравнению с тем, что должно было случиться.
19– Эдакий фунт изюма, – сказал Свешников, разглядывая арестантскую камеру.
Было на что посмотреть.
Дама за решеткой выглядит совсем не так, как дама без решетки. В ней появляется нечто новое, свежее, неожиданное и загадочное. Прутья, на сей раз настоящие, тюремные, толщиной в полдюйма, бросали на печальное личико и заплаканные глазки романтический флер. Агата странным образом похорошела. Стала более женственной, хотя, казалось бы, куда уж больше. Появилось в ней то, что так украшает женщину, – искренняя беззащитность.
Или что-то вроде того. Так подумал Пушкин, хоть и гнал от себя несвоевременные мысли.
– Господин пристав, оставьте нас наедине, – сказал он.
Свешников издевательски хмыкнул.
– Ключи дать?"
"– Под замком надежней.
– Понимаю, та еще кошка. Мои бедные городовые до сих пор водкой в казенном буфете отпиваются. Двое здоровых мужиков еле справились. Рвалась, как фурия!
– Били? – строго спросил Пушкин.
