– Она приехала утром, в слезах, сказала, что Викоша убежал из дома в ночь. Но перед этим видел призрака в окне. И она его видела… И я… вчера видела…
– Каким образом?
– Викоша заехал ко мне.
– Когда?
– Вчера вечером, часа не помню. Я не стала говорить Ирине об этом, чтобы не делать ей больно.
– Зачем Виктор Филиппович приезжал?
Ольге Петровне потребовались силы для признания.
– Викоша приехал, чтобы показать записку от Гри-Гри, которую якобы получил вчера утром.
– Записка от мертвого брата? – уточнил Пушкин.
– Поймите, господин Пушкин, Викоша слишком много пьет.
У него фантазии мешаются с жизнью. Уверял, что записку доставили утром в его контору. Кто – неизвестно. Это нездоровое воображение.
– Вы прочли записку?
Она кивнула.
– Что в ней?
– Гри-Гри просит брата закончить какое-то дело. Всего одна строчка.
– Знаете, о каком деле речь?
– У них никогда не было общих дел.
– Узнали почерк мужа?
– Конечно. Это все так ужасно…"
"Потребовалось несколько мгновений, чтобы уложить новые факты. Формула становилась немного сложнее.
– Значит, вы видели призрака, когда Виктор Филиппович заехал к вам, – сказал Пушкин.
– Видела, – с трудом ответила Ольга Петровна.
– Откуда он явился?
– Я подошла к окну и ненароком заглянула в темноту. А там… В саду…
– Можно узнать, как точно выглядел призрак?
– Тень… Что-то такое бесформенное… Страшное. – Ольга Петровна закрыла ладошкой рот, она готова была разрыдаться. – Господин Пушкин, будьте милосердны.
В самом деле, задавать такие вопросы не входит в обязанность сыскной полиции.
Чиновник, занимающийся розыском, может спрашивать только о фактах и событиях реальных. Призрак к таковым явно не относится. В случае чего прокурор поставит на вид. Пушкину ничего не оставалось, как проглотить нужный вопрос.
– Ольга Петровна, кто знал о запрете врача принимать Григорию Филипповичу настойку наперстянки в случае приступа?
– Буквально все знали, – ответила она с таким удивлением, будто объявления об этом были развешаны по всей Москве. – Гри-Гри нарочно рассказал кому только мог: знакомым и друзьям, половым в трактире, где обедал, приказчику Каткову в ломбарде, клеркам в конторе Викоши и даже продавцам в лавке Петра Филипповича.
Да и вообще любому мало-мальски знакомому приятелю он внушал: если с ним, Григорием, случится приступ, давать только нитроглицерин и ни в коем случае – наперстянку. А почему вас это интересует?
– Ваш муж был отравлен, – сказал Пушкин, глядя прямо на нее.
– Что?! – выдохнула Ольга Петровна.
