Иные горячие головы, напротив, возражали, что только в утренние часы у Сиу самая изумительная атмосфера. Непримиримые противники сходились в одном: лучшего места в Первопрестольной, чтобы выпить кофе со сладостями, нет и быть не может.
Местные тонкости Агате были глубоко безразличны. Беспокоилась получить столик, где заметить ее затруднительно. Такой как раз нашелся у стены: место укромное, зато перед ней открывался зал. Официант принес горячий швейцарский шоколад с набором знаменитых бисквитов и степенно удалился.
Агата отхлебнула обжигающе-сладкий напиток, пахнущий ванильной страстью, и занялась любимым делом: изучением ничего не подозревающих людей. Она была уверена, что оказалась на месте встречи раньше всех: до назначенного времени оставалось больше получаса. Опытный хищник выслеживает жертву, затаившись и выжидая. Агата хотела быть уверена, что неожиданностей не будет. За последние дни их было предостаточно. Тем более что противник будет достойный. Тут надо быть готовой ко всему.
Агата прошлась пытливым взглядом по дамам, пьющим кофе, дамам, пьющим чай, и дамам, болтающим между собой, и убедилась, что среди них нет той, на ком сосредоточен ее интерес.
Зато когда появилась дама в траурном, но модном платье, Агата была уверена, что это она. Та, кого поджидала. Дама в черном заняла столик с приятным обзором из окна на оживленный Кузнецкий мост. Она сделала заказ, не раскрыв меню. Агата не могла слышать, что именно, но, судя по поклону официанта, вкусы посетительницы были известны.
Следить за ней было несподручно. Дама сидела спиной, модная зимняя шляпка скрывала ее лицо, она смотрела в окно, изредка отпивая из чашки.
Фокусник опоздал, как полагается звезде. Вошел, огляделся, заметил ту, что искал, и прямиком отправился к столику у окна. Агату Коччини не заметил. Он поклонился и вежливо поцеловал руку, затянутую в черную перчатку. Агата отметила, что поцелуй был чуть дольше, чем требовали приличия в отношении вдовы. После чего Коччини уселся, чуть не прижимаясь к вдове плечом.
Такая вольность могла означать только одно: слишком теплые отношения, которые теперь скрывать было ни к чему. Агата совершенно убедилась в этом, когда Коччини несколько раз что-то шептал на ушко вдове, а та слушала, склонив головку. Агате ужасно хотелось узнать, о чем они там воркуют. Коччини поглядывал на входную дверь и даже сверился с часами. Все-таки Агата серьезно опаздывала. Настал ее черед.
