– Петух вам доложил?
Богдасевич ухмыльнулся меткой шутке пристава.
– Вы правы, петух, – сказал Пушкин. – Вернее, то, что вырвался и бегал без головы. Господин не умеет птичку резать. Забрызгался до неприличия. После смерти петуха произошло что-то еще.
Свешников подмигнул доктору.
– Магическое? Явился дух отца Гамлета?
Пушкин не улыбнулся.
– Господин полз из пентакля на коленях.
– С чего взяли?
– Кальсоны запачканы мелом. Полз к пузырьку с валерианой.
– Ну, так верно! – обрадовался Свешников. – Мы же говорим вам с доктором: у него сердце прихватило!
– Его что-то сильно напугало, – сказал Пушкин.
– У меня нет ни одной гипотезы, что это могло быть.
– Что ни говорите, а это смерть от сердечного приступа, – так веско сказал Богдасевич, как будто заранее отвергал возможные сомнения.
– С медициной не спорю, – сказал Пушкин. – Но это не естественная смерть.
– А какая же?!
– Убийство, Константин Владимирович. Заявляю официально от имени сыскной полиции. Раз вызвали, вынужден занести в протокол.
Свешников приложил ладонь к груди, где под гражданским сюртуком у него билось сердце.
В общем, довольное порядочное для полицейского сердце. С грешками, конечно, но у кого их нет.
– Благодарю, господин Пушкин, я вас развлечься позвал, а вы мне такой подарочек.
– Ничего, господин пристав, вскрытие все расставит по местам, – уверенно сказал Богдасевич. – Фантазии разлетятся.
– Буду рад, господа. В одном вы правы.
– Наконец-то, – облегченно вздохнул Свешников. – А в чем мы с доктором правы?
– Убитый принял участие в магическом ритуале.
Который кончился насильственной смертью.
С досады пристав даже плюнул. На ковер гостиницы.
– Вот и делай добро людям.
– Желаете сами провести розыск? – спросил Пушкин.
– Нет уж, раз намутили – будьте любезны копаться, – ответил Свешников. – Пока скальпель Богдасевича не призовет вас к ответу. Алексей, может, не стоит так утруждаться из-за приезжего?
– Он москвич.
– Да с чего взяли?!
– В номере нет ни одного чемодана. В Москву так не ездят.
Пристав хотел что-то возразить, но веского слова не нашлось.
А препираться с Пушкиным просто так – бесполезно. Свешников знал, что у того на все найдется ответ. Не совладаешь голыми руками.
– Господин пристав, нельзя ли сфотографировать место преступления?
– Можно, господин сыщик! – радостно ответил Свешников. – Но только в Петербурге. У нас в Москве полицейских фотографов еще не имеется. Да и к чему? Все друг друга и так знают.
– Убитого не знаете.
– Не мелочитесь, Пушкин.
