Невозможно было предугадать, что именно считают особо ценным местные жители."
"Анна уже собиралась возвращаться, когда увидела впереди какое-то строение в середине круга посаженных кем-то деревьев. Это была хижина, причем не только не развалившаяся, но и почти целая. Анна подошла к ней. Стены еще даже не покосились, а подпорки и перемычки дверного проема были надежно вделаны в необожженные кирпичи. Если бы крыша не провалилась в одном месте, хижина все еще была бы пригодной для жилья. Единственная сохранившаяся частичка деревни…
Анна подошла и осторожно заглянула внутрь.
К центральной подпорке был привязан лоскут ткани, чтобы до него не добрались ни клопы, ни клещи. Ткань выглядела жесткой, задубевшей, словно ее не трогали в течение многих лет, но цвета остались яркими. В хижине находились и предметы домашнего обихода: почерневший горшок, пустая птичья клетка, ветхая корзина. Ничего интересного. Анна подскочила, услышав у себя над головой какой-то шорох и топот. Она отступила к дверному проему. Наверное, это просто крыса, а возможно, летучая мышь.
Но она почему-то испытывала глубокий беспричинный страх — ей чудилось, будто что-то падает ей на голову, запутывается в волосах. Она подняла глаза, чтобы посмотреть, чей покой она нарушила. Света в хижине было мало, и Анна прищурилась. Под крышей что только не висело: целые связки высушенных листьев и головок цветов, высохшие корешки с частью виноградной лозы и кости, пожелтевшие из-за отсутствия света. Было там и кое-что еще. Что-то странное, скрученное, смутно знакомых очертаний… Анну накрыла волна отвращения.
Тушки. Тела животных и птиц. Выпотрошенные. Высушенные. Почерневшие от дыма, покрытые серой пылью.
Пятясь, Анна покинула хижину. Она знала: все это — ингредиенты снадобий. Жуткие и опасные. Неприкосновенные. Невероятные. Она развернулась, собираясь побыстрее уйти отсюда, дрожа при мысли о творившихся здесь ужасах. Так ей и надо: нечего бродить в одиночестве…
Свет тускнел, серые края ночи начинали смыкаться над ее головой.
Анна шарахнулась от ветки, вцепившейся ей в волосы, — и чуть не столкнулась с неожиданно появившимся перед ней незнакомцем угрожающего вида. Высоким, неподвижным. Черным. Она ахнула, чувствуя, что ужас сковал ее члены.
А мужчина удивленно воскликнул:
— Сестра Анна!
— Стенли? — От страха голос Анны стал визгливым. Облегчение очень медленно растекалось по ее напряженным мышцам. — Это ты…
— Что вы здесь делаете? — спросил он. — Вам тут находиться не следует.
