Королева дождя

 — Да будет вам известно, мне знакома каждая деталь интерьера этого дома. Я намерен привлечь вас к ответственности за любой пропавший или поврежденный предмет.

— Вы были другом Кики? — Анна не смогла противостоять искушению и решила выяснить это, несмотря на напряженную ситуацию.

Она внимательно рассматривала его стареющее лицо, ища в нем признаки романтичного прошлого — тень человека, который, возможно, был одним из «посетителей» Кики.

Доктор отвернулся.

— Нет, не был. Я ходил в школу с ее кузеном. — Его тон был ледяным.

Стенли тем временем тихо беседовал о чем-то с районным комиссаром. Анна поняла, что белый тоже заметил это и отчаянно пытался сдерживать эмоции. В конце концов, под угрозой оказались куда более важные вещи, чем интересы отсутствующего землевладельца. Уже некоторое время, начиная с провозглашения независимости, между африканцами и белыми назревал конфликт, и сейчас он семимильными шагами приближался к развязке. Доктор Маршан замедлил шаг и закрыл рот, позволив районному комиссару перехватить инициативу.

— Предлагаю устроить нам небольшую экскурсию по «больнице», — сказал чиновник-африканец, поворачиваясь к Анне. — Мы хотим увидеть, что вы сделали здесь. Самовольно. Не имея на то разрешения.

Слушая его слова, тщательно взвешенные, — это была практически угроза, — Анна почувствовала, что ее окатила вторая волна страха. Она заметила, что, несмотря на жизнерадостный вид, у комиссара холодные проницательные глаза.

— Мы вас не ждали, — заметила она.

Комиссар коротко и недобро рассмеялся.

Когда они подошли к широкой лестнице, ведущей на веранду, доктор Маршан сокрушенно покачал головой.

— Кики в могиле перевернулась бы, — вздохнул он и посмотрел на окно комнаты Анны — спальни любви.

Анна почувствовала, что ее щеки заливает румянец. Идя по коридору, Анна и Стенли обменялись взглядами, которые выражали одно и то же: похоже, все не так уж страшно. Процедурная, склад, кухня, перевязочная, палаты — везде было чисто и опрятно. По мере того как они переходили из одного помещения в другое, выражение лица доктора Маршана менялось: из гневного оно стало скептическим, затем нерешительным и растерянным, а потом он даже иногда начал издавать одобрительное ворчание.