Королева дождя

Каждый из этих действенных приемов слушатели встречали радостными выкриками.

Анна с восторгом наблюдала за этой сценой. На протяжении тех недель, что они путешествовали вместе, Стенли демонстрировал невероятный талант в общении с местным населением. Например, отпуская пациента с антибиотиками, завернутыми в край его накидки, Анна слышала, как Стенли приговаривает: «Одну на рассвете, одну — в полдень и одну — на закате. Только не следуй по пути глупцов, которые принимают все таблетки сразу, думая, что тогда быстрее поправятся!» Препараты железа он называл «таблетки силы».

Когда он говорил, пациенты слушали его очень внимательно, то и дело кивая в знак согласия, и глаза их начинали светиться пониманием.

На этом дневном собрании — первом проводимом Стенли уроке по поддержанию здоровья и гигиены — спутник Анны чувствовал себя в своей стихии, делясь историями и шутками, чтобы проиллюстрировать каждый момент, который он хотел подчеркнуть. Но даже шутки служили серьезнейшим целям. По ходу урока Стенли, внимательно вглядываясь в глаза местных жителей, просил их пообещать, что они начнут бороться с бактериями в своих домах.

Это напоминало своеобразный катехизис [17]. Стенли делал многозначительные паузы после каждой фразы, чтобы люди могли в уме повторить за Стенли сказанное им.

— Время перестроить наши дома."

"— Давайте же построим хорошие жилища с окнами и дверями, чтобы в них всегда было свежо.

— Давайте же построим отдельный дом для кур и еще один — для коз, чтобы люди и животные не жили вместе.

— Давайте же бетонировать полы в наших домах, чтобы клещам к нам было не подобраться.

Когда Стенли закончил с картинками, Анна неожиданно обнаружила, что все жители деревни обернулись и смотрят на нее, должно быть, как ей показалось, недоумевая, почему белая женщина сидит и слушает, вместо того чтобы самой учить их. Они шептались и показывали пальцами на янтарные бусы Мтеми и браслет Зании. «Интересно, что бы они подумали, если бы узнали всю правду обо мне?» — задалась вопросом Анна.

Что бы решили, узнай, что теперь она — больше не белый человек в широком смысле этого слова. Теперь она была африканской целительницей из рода ваганга.

Она бы могла расстегнуть рубашку и показать им тот свой шрам — знак королевского рода, вырезанный у нее на груди.

И тогда они узнали бы, что она из этого племени.

Но зачем она здесь? Почему она не со своим народом?

Анна опустила голову. Перед ее внутренним взором снова предстала ее оскверненная хижина.