Королева дождя

Для самой Анны затруднительное положение, в котором оказалась эта женщина, стало болезненным напоминанием о том, как люди в гневе обрушивают свои эмоции на ближнего.

Хотя Анна и не понимала этого диалекта, она хорошо знала, что означают покачивание головой и опущенные уголки рта селян. Стенли пришел в ярость. Он бранил их, а те обвиняли его в ответ. Но жители деревни стояли на своем. В конце концов Стенли помог старухе забраться обратно в машину.

— Они ее знают? — спросила Анна.

— Сказали, что не знают, — ответил Стенли.

 — Но они также подозревают ее в колдовстве. «Иначе почему же она не со своим племенем?» — спрашивали они. Им она не нужна.

Анна вздохнула, ощутив снова сильное зловоние, исходящее от их незваной компаньонки, с которой они, похоже, теперь были обречены путешествовать.

— Ты сказал им о бандитах? — поинтересовалась Анна.

Стенли кивнул.

— Я предупредил их, что существует угроза нападения. — Он зло фыркнул. — Но их заботило только одно — чтобы мы не оставили эту женщину в деревне.

«Лендровер» тронулся с места и стал постепенно набирать скорость. Анна пригнулась, чтобы ее лицо обдувал легкий ветерок из окна. Этот ветерок, правда, был похож на волны жара из открытой дверцы духовки.

— Как же я хочу, чтобы пошел дождь! — устало проговорила она.

— В это время года всегда жарко, — отозвался Стенли. Он говорил так, будто признание этого факта могло каким-то образом сделать жару более сносной.

Когда солнце уже почтя зашло и надо было останавливаться на ночлег, Стенли свернул с дороги в небольшую рощу.

Там, на опушке, поросшей кустарником, они и разбили лагерь. Они решили рискнуть и развели огонь. Дым мог выдать их, если где-то здесь рыскали бандиты, но они уже далеко отъехали от той деревни, где те недавно побывали.

Стенли помог старухе выбраться из «лендровера» и усадил ее поближе к камням кострища, пока Анна доставала продукты. Когда еда была готова, все трое насладились простым ужином. Африканка ела медленно и очень сосредоточено.

Казалось, что с каждым глотком в ее тело возвращается жизнь. Она распрямилась и теперь, несмотря на хрупкость, показалась жилистой и выносливой — она была скорее поджарой, чем тощей. Когда она съела свою долю угали с рагу и выскребла все остатки из горшков, она села, поджав под себя ноги, и вытерла рот тыльной стороной кисти.

— Меня зовут Наага.

Она говорила на безукоризненном суахили, ее голос оказался неожиданно красивым и глубоким.