Она следила за тем, что ест брат, во что одевается, когда ложится спать и когда встает. Кроме этого железной рукой занималась их домом, понимая, что Берхарту чаще всего просто некогда.
Полагаю, что с приездом Ариадны свободная и «разнузданная» жизнь брата, когда он спит пару часов в сутки и почти ничего не ест, погрузившись в свои исследования, закончилась.
Бенедикта Маклэйн – жена Олларта – была дочерью одного из крупнейших скотоводов Хальдора. Ее семья по богатству могла спокойно посоперничать с любым из геральдов.
Все в этой семье обладали пышными телами, румяными щеками и отменным здоровьем. Отец Бенедикты мог голыми руками остановить разъяренного быка. Когда отец с Оллартом приехали свататься к Бенедикте, брату пришлось бороться со всеми мужчинами в семье. А их там кроме самого отца еще и семеро братьев, трое дядей и весьма деятельный дед. То есть Адевиски желали посмотреть, насколько силен будущий муж единственной дочери. Они не хотели отдавать свою принцессу за какого-нибудь хиляка.
Бенедикта, как и все Адевиски, была девушкой пышного, но в то же время стройного телосложения.
Смешливая, постоянно с хорошим настроением и окутывающим ее запахом домашней выпечки, Бенедикта олицетворяла собой мифическую богиню плодородия.
Олларт обожал свою жену, носил на руках и любил все, что она ему готовила. А готовила Бенедикта так, что невозможно было оторваться. Он ласково называл ее – моя Бени. А она его – Олли. Меня всегда это забавляло. Ну какой, в самом деле, Олларт Олли?
– Потому что не могу оставить тебя одну, – ответил Берхарт, фыркнув.
– Лучше признайся, что опасаешься показываться ей на глаза в таком уставшем виде, – поддела я его, прищурившись.
Берхарт смерил меня возмущенным взглядом, но потом слегка вдохнул и кивнул.
– Боюсь, что она меня запрет в спальне и силой напоит усыпляющим зельем, – проворчал он, потирая шею. – А я сейчас никак не могу позволить себе отдыхать. Столько всего надо сделать. Еще и мама... – Берхарт передернул плечами и нахмурился.
– А что с ней не так? – взволнованно спросила я.
Пусть мать меня и не любила, но зла я ей не желала.
– Все с ней так, – Берхарт прикрыл глаза, а потом и вовсе зевнул. – Отец не может оставаться в замке надолго. Я давно хотел поговорить с ним об одном ритуале.
– Что за ритуал? – заинтересовалась я.
Берхарт тут же встрепенулся, открывая глаза и подаваясь вперед.
– Ты ведь знаешь, что скрепленные магией узы – нерушимы?
Я кивнула.
– Все это знают. И я не считаю это правильным.
