Сейчас уже никто подобного не повторит. Да и слишком жестоко это. Хотя кто знает, какие безумцы бывают.
– Что за Вечная жертва? – насторожился отец.
– Ты же знаешь, отец, что для некоторого колдовства иногда необходимы жертвы. А еще они нужны в ритуальной магии. Обычно можно обойтись птицей или животным, но редкие безумцы идут дальше, используя людей. Есть некая область... – Берхарт замялся. Он явно не хотел демонстрировать, что знает о чем-то подобном, но под строгим взглядом отца всё-таки продолжил: – Это колдовство называют запретным.
Знаний о нем почти не осталось. Мне удалось кое-что узнать. В общем, это ответвление ритуальной магии, в котором используются человеческие жертвоприношения. Причем очень важно, чтобы жертва страдала. Печать Вечной жертвы увеличивает срок жизни несчастного, не давая ему погибнуть от боли раньше времени. Самое интересное, что жертва как бы сама поддерживает печать своей магией. Получается такой замкнутый круг. То есть печать не дает умереть жертве, а та в свою очередь своей магией, которую вырабатывает, не позволяет печати разрушиться.
Отсюда и название – печать Вечной жертвы.
– Не может же такое продолжаться на самом деле вечно? – засомневался Олларт.
– Конечно нет, – Берхарт с энтузиазмом кивнул. – Всё зависит от личной силы человека, которого приносят в жертву.
Все замолчали, наблюдая, как наливается кроваво-красным светом рисунок на полу.
– Что будем делать? – спросил деловито Олларт. – Не знаю, как вам, но мне весьма жалко того бедолагу, которого там заперли.
– Мы можем об этом пожалеть, – вздохнув, сказал отец, явно сомневаясь в том, что нам вообще стоит что-то с этим делать.
– Не попробуем – не узнаем, – сумничал Олларт, обходя рисунок по кругу, явно примериваясь к нему. – Ломаем? – спросил он, поднимая на нас взгляд.
Мы с отцом переглянулись.
Стараясь не замечать тревоги в его глазах, я повернулась к братьями кивнула.
– Ломаем.
Часть 16
«Я ждал очень долго и верил, что мое терпение безгранично. Тьма – отличный учитель.
Наверное, я даже благодарен ей. Вот только стоило мне понять, что освобождение близко, как терпение превратилось в тонкую нить, готовую в любой момент разорваться. Внезапно мне захотелось кричать, как в самом начале моего долгого заточения в этой кромешной тьме, уподобляясь безумцу. Боль навалилась с новой силой. Мир вокруг начал меняться, а тьма неохотно отступала. Скоро я буду свободен...»
– Подождите! – остановил нас Берхарт. – Печать не так просто сломать.
