Тот обреченно вздохнул и ответил:
- Клянусь.
- Традиции ашассов нерушимы, и этим мы сильны! – продолжил меж тем отец. – Не стоит забывать, что День всех богов – еще одна традиция нашего народа. Так не будем же порочить себя перед ликами тех, кто итак все знает о каждом из нас! И отпразднуем этот день так, чтобы нашим благородным предкам, пирующим с самим Шезму, не было стыдно за своих потомков!
- Воистину это так!
- Лигейрос прав!
- Не стоит омрачать праздник! – конфликт угасал, как залитый водой костер.
- Возложим же богам принесенные дары! Возблагодарим и озвучим наши просьбы! – новый клич родителя приняли с радостью, и Повелитель двинулся к кольцевой дорожке.
Отец вновь оказался на высоте. Лично я в нем ни капельки не сомневалась. Если кто и мог разрулить этот хаос, то только он.
Шиен Энавель приближался к озеру. В руках держал шкатулку, переданную ему кем-то из придворных. Ем ближе он подходил, тем сильнее мерцал кулон на его груди, озаряя все вокруг зеленоватым светом. Сияние сказочно гармонировало с отблеском огня в чашах.
Шиены ликовали. В храм прибывали все новые и новые ашассы, а вот Кайла не было. Не увидела я и его отца.
Повелитель ашассов сделал полный оборот вокруг озера и у обелиска каждому богу оставил дар. Он бережно, словно драгоценность, складывал принесенное в чашу, и каменная емкость наполнялась мерцающим огнем. Конечно, моего разноглазого знакомца незаслуженно обделили, зато чаши Шезму и Ашшуры полыхали настолько ярко, что глазам становилось больно.
А пламя в них взметалось почти вровень с обелисками.
Все участницы отбора оказались в первых рядах зрителей. В руках каждая держала что-то изящное, приятное взгляду, и только у меня была видавшая виды потрепанная торба. Главное не фасад, а содержание! В свой же подарок я вкладывала глубокий смысл."
"Главный ашасс закончил свой поход и снова вышел на лобное место перед главной дорожкой к озеру. Отец по-прежнему стоял рядом, и повелитель даже позволил себе едва заметный кивок в его сторону.
Ну, еще бы! Он тебе, милый мой, сегодня минимум два раза жизнь спас. Хлипок ты супротив него, непрезентабелен ни умом, ни телом.
К группе высшей знати присоединился глава нашей группы. Шиен Хассер волновался, потел, и все время утирался яркой тряпицей. Он встал рядом с Лигейросом и застыл, как статуя скорбящего.
- Благородные шиены и ши! – пробасил повелитель, и в Храме вновь стало тихо. – Все вы знаете, что пришло время нового отбора.
