Королева ночи

Джейме коснулся ее губ легким быстрым поцелуем.

Искренняя улыбка расцвела на ее губах в первый раз с тех пор, как она вошла в дом. Ее губы все еще дрожали, пока она наблюдала, как его широкая спина скрылась в дверях.

Наступившие сумерки окутали землю за окнами. Уютная, с бежевыми светлыми шторами на окнах, столовая соответствовала духу дома. Стол был достаточно большой для шестерых, поэтому у нее и Джеймса не возникало чувства, будто они ютятся на углу.

— Сахар или лимон?

— Нет, спасибо, — ответила она на вопрос миссис Уэбб, которая наливала чай в ее чашку.

Роуз недолго оставалась в своей спальне, после того как распаковала вещи; она надела одно из новых платьев и отправилась на поиски Джеймса. С улыбкой и новым предложением принять ее помощь, если потребуется, миссис Уэбб направила Роуз в кабинет, который находился в задней части дома. Джеймс склонился над столом, аккуратные стопки бумаг лежавши перед ним.

Зная, что он занят, Роуз свела вторжение к минимуму, просто заглянула проверить его настроение и узнать, не хочет ли он чего-то еще, кроме простого разговора.

Казалось, он был счастлив видеть ее, его глаза ожили, но мысли витали где-то далеко. Перо оставалось в его руках, балансируя над листом бумаги. После еще одного напоминания, что ей следует чувствовать себя здесь как дома, Роуз вышла из кабинета. Мысль расположиться в гостиной казалась ей… не очень правильной, словно, сделав это, она выставит себя кем-то, кем она не является. Но и возвращение в свою спальню не представлялось ей привлекательным. Поэтому Роуз уселась на железную скамейку на задней террасе, наслаждаясь поздним дневным солнцем и несоответствующим сезону теплом. Солнце грело так сильно, что ей не понадобились ни шаль, ни плащ.

Придерживаясь деревенского расписания, Джеймс постарался закончить с ужином до пяти, пока еще не совсем стемнело, чтобы миссис Уэбб могла спокойно убрать со стола."

"Ужин был простой, но приготовленный со знанием дела.

Хлеб собственной выпечки и еще теплый, цыпленок, нежный и сочный. Атмосфера получилась вполне свойская. Ее зеленое платье как нельзя лучше подходило для нее. Джеймс был в синем сюртуке, его гладко выбритые щеки касались белого шейного платка и он казался совершенным в своей простоте, сидя во главе стола. Он не говорил без умолку, нельзя сказать, чтобы он когда-то проявлял склонность к такой привычке, но и не молчал.