Королева ночи

 — Честно говоря, это был не самый приятный разговор с юной девушкой, — признался он, — даже при том, что она моя сестра.

Взяв в руки серебряный нож, он вскрыл конверт с очередным посланием.

— Невероятно, — пробормотала Роуз, опуская глаза на газету, лежавшую на коленях, и чувствуя, как ощущение счастливой безмятежности медленно вытекает из нее капля за каплей.

Боже мой, как же неловко Джеймс чувствовал себя, когда был вынужден представить ее своей сестре тогда в парке! Благовоспитанной леди не положено знать, что такие женщины, как Роуз, существуют.

И Роуз была в затруднении. Ей не следовало улыбаться ему, когда она заметила его на тропинке. Ей надлежало опустить голову, сделать вид, будто не видит его, и тем самым спасти Джеймса от неловкой ситуации. Этот момент со всей кристальной ясностью возник в ее голове. Роуз вспомнила, как радость, вспыхнувшая в его глазах, потускнела в следующую секунду. Джеймс нахмурился, прежде чем подойти к ней, и потом возникла долгая пауза, прежде чем он представил ее сестре.

Будучи джентльменом, Джеймс никогда бы не посмел выказать ей свое пренебрежение. Не повернулся бы к ней спиной. Хотя понимал, что Роуз, радуясь неожиданной встрече, совсем забыла, что такое знакомство более чем предосудительно в благовоспитанном обществе.

Вся его доброта, все сочувствие и забота, которую он проявлял к ней, не изменили того факта, что, увы, она не та женщина, которую порядочный джентльмен пожелал бы познакомить со своей сестрой. Джеймс никогда бы не хотел, чтобы его любимая сестра была похожа на нее, и ему бы никогда не пришло в голову гордиться тем, что она принадлежит ему.

Внезапно в груди возникла острая боль, пронзая ее сердце и мешая дышать. И еще больнее было потому, что в этот момент она поняла: то, что она сделала, было необдуманно, и пора посмотреть правде в глаза.

Она сделала то, что обещала себе никогда не делать.

Боль переливалась через край, она почти ошеломила ее. Ей нужно выйти из кабинета. Сейчас же.

Осторожно свернув газету, она положила ее на кушетку и сунула ноги в туфли.

— Если ты позволишь… Погода настолько отвратительная, что я хочу немного вздремнуть.

Подняв глаза от почты, что лежала перед ним на столе, Джеймс одарил ее довольной улыбкой. В этой улыбке было столько присущего ему обаяния, что она поразилась, как ей удалось сохранить вежливую маску на лице.