Онлайн-библиотека книг
Рука дрожала, когда она подняла ее, чтобы постучать в дверь. Роуз спиной ощущала тяжелый взгляд Джеймса, хорошо понимая, что он сейчас в нескольких шагах от нее, но она никогда больше не увидит его…
— Пожалуйста, откройте дверь, — проговорила она шепотом, едва слышно, с трудом выговаривая слова.
Казалось, она ждала целую вечность. Когда дверь наконец открылась, Роуз вихрем промчалась мимо горничной, приказав на ходу, чтобы ее чемодан отнесли наверх в ее комнату.
Держа ключ в руке, Роуз подошла к узкой двери.
Дверь закрылась со скрипом. Роуз хотела снять плащ, но ее пальцы так дрожали, что никак не могли расстегнуть застежку.
Руки безвольно повисли вдоль тела.
Джеймс ушел.
Она позволила ему уйти.
Дыхание резкими толчками вырывалось из ее груди. Все тело дрожало, пока она стояла в темной комнате, тусклый свет проникал из-под двери.
И тут раздался условный двойной стук. Роуз открыла рот, собираясь сказать, что можно войти, но не смогла произнести ни слова.
Она слышала, как ручка повернулась и раздался легкий скрип задвижки.
— Роуз! Я принес твой чемодан. Почему ты стоишь в темноте?
За ее спиной послышался стук, это Тимоти поставил чемодан на пол, затем свет наполнил комнату, видимо, он зажег свечи.
— Роуз!
Нежно взявшись за ее плечо, Тимоти развернул ее лицом к себе.
— О, Роуз, — сказал он с сочувствием, пониманием и тенью боли, которая переполняла все ее существо.
Тимоти обнял ее, прижал к своей груди, и Роуз больше не смогла сдерживать слезы. Они текли по ее щекам, мочили рубашку Тимоти, рыдания сотрясали ее тело.
Она никогда больше не увидит Джеймса.
Глава 19
Роуз достала письмо из ящика стола. Письмо, пришедшее неделю назад, ждало ее возвращения в Пакстон-Мэнор.
«Я в состоянии сам разобраться со своими обязательствами.
Дэш».
За единственной строчкой следовала краткая подпись.
Это все. Он догадался, кто заплатил его долги. Роуз не собиралась скрывать это от него, но в тот день, когда уезжала из Лондона, просто была не в состоянии разговаривать с ним. Она и сейчас не была готова к этому разговору. Лаконичное послание говорило само за себя.
