Королева пламени

"

"Кожаный кошель с запечатанным в нем свитком висел на шее и казался тяжелей, чем мешок с книгами на плече. Всего лишь пара капель чернил, бумага и воск. Но эта бумага способна отправить миллионы людей на войну.

Мы остановились подле корабля, широкобортного мельденейского торговца с обшивкой в следах от ожогов после битвы у Зубов. На фальшборте — рубцы от ударов, дыры от стрел. На свернутых парусах заметны заплаты. Мой взгляд упал на носовое украшение — змею. Хотя она потеряла большую часть нижней челюсти, в очертаниях оставшегося угадывалось знакомое.

— Милорд, быть может, вы нарочно выбрали для нас этот корабль? — осведомился я у Аль-Сорны.

— Уверяю вас, просто совпадение, — пожав плечами, ответил он.

Но в его холодный взгляд, как мне показалось, закралась искорка веселья. Я вздохнул. Увы, в моем усталом сердце почти не осталось места для новой злости и раздражения. Я указал Форнелле на трап:

— Госпожа почтенная гражданка, я вскоре присоединюсь к вам.

Она взошла на корабль, двигаясь с обычной своей грацией, результатом отточенного столетиями навыка. Я заметил, что Аль-Сорна проводил Форнеллу взглядом.

— Вопреки словам провидца, я бы посоветовал не доверять ей, — сказал он.

— Я пробыл ее рабом достаточное время, чтобы определить цену доверия ей, — ответил я и взвалил мешок на плечо. — Милорд, с вашего позволения… кстати, я еще надеюсь услышать правдивую историю вашей кампании.

— Вы правы, — признался он, и на его губах снова появилась настороженная улыбка. — В том, что я рассказал вам, были некоторые, скажем так, умолчания.

— Вы хотите сказать, ложь?

— Да, — согласился он, и его улыбка потускнела. — Но, полагаю, вы сумели узнать правду. Я слабо представляю, как пойдет новая война и доживем ли мы до ее окончания. Но если доживем, то обещаю: отыщите меня, и я расскажу все без утайки.

Конечно, мне следовало быть благодарным. Какой ученый не захотел бы правды от такого, как лорд Ваэлин Аль-Сорна? Но я не ощущал благодарности.

— Я когда-то удивлялся тому, что человек, отнявший столько жизней, может ходить по этой земле совершенно не отягощенным виной, — сказал я. — Как может зверь-убийца нести на себе такой груз убийств и при том звать себя человеком? Но мы теперь оба убийцы, и я обнаружил, что отнятие жизни вовсе не тяготит мою душу.