Королева пламени

Пленник тряс головой и тихонько лукаво посмеивался, а освобожденные варитаи печально глядели на него.

— На нем не сработает, — сообщил Плетельщик.

— Его узы настолько прочны? — спросил Френтис.

— Они слабее, чем у варитаев. Он сам — испорченный и душой, и телом. Если мы уберем узы, то выпустим в мир ужасное зло.

— Тогда давайте выудим из него, что можно, и покончим с этим, — предложил Лекран и указал кивком на Тридцать Четвертого.

— Он ничего не скажет, — возразил Плетельщик. — Любая пытка для него — всего лишь очередное развлечение.

— Вы можете исцелить его? Исправить его искалеченную душу? — спросил Френтис.

Плетельщик посмотрел на арисая, судорожно сцепившего руки. Френтис не поверил своим глазам. Безжалостный смеющийся убийца — и напуган?

— Возможно, — ответил Плетельщик. — Но последствия…

— Я так понимаю, во время исцеления что-то переходит от исцеляемого к вам?

— Да, — подтвердил Плетельщик и сухо улыбнулся. — Если хотите, я могу попробовать.

— Нет, — решил Френтис, вытащил кинжал и подошел к арисаю.

Тот сразу повеселел, искренне заливисто рассмеялся.

— А она и сказала, что с тобой будет весело, — заявил раб.

— Она дает вам имена? — спросил Френтис.

— Иногда, тем, кого ей приходит в голову отличать, — пожав плечами, ответил раб. — Однажды она назвала меня Псом. Мне понравилось.

— Ты знаешь, что она послала тебя сюда на смерть?

— Тогда я счастлив, что верно послужил ее цели, — ответил арисай и твердо, спокойно, даже с некоторым достоинством посмотрел в глаза Френтису, хотя едва удерживался от смеха.

— Отчего они сделали тебя таким? — спросил Френтис, сам удивившись внезапному порыву сочувствия.

Плетельщик был прав: этого человека переделали в нечто совершенно нечеловеческое.

Ухмылка раба стала откровенно издевательской.

— А ты разве не знаешь? Твоя жизнь на арене многому научила их. Нас производили десятилетиями, тренировали, испытывали разные способы связи, стараясь превратить в идеальных убийц. Но раньше не получалось. Наши прародители выходили либо слишком дикими, либо подобиями куритаев, смертоносными, но ограниченными, требующими постоянного надзора.

Мое поколение тоже оказалось неудачным. Как и полагается, мы оставили свое семя в подходящих женщинах и ожидали казни. Затем явился ты, наш спаситель, блестящий пример преимуществ жестокости, дисциплины и хитроумия, необходимых истинному убийце. Когда она послала нас сюда, то сказала, что мы встретимся с отцом. Признаюсь, я счел это честью.