Королева пламени

Но юноша сумел подавить панику, взял горн у павшего и выдул неверный, срывающийся сигнал — но варитаи поняли. Они тут же сложили оружие и встали, равнодушные, как камни.

— Вы можете исцелить столь многих? — спросил Френтис у подошедшего со своими освобожденными Плетельщика.

— Брат, вы говорите так, будто у меня есть выбор, — тихо рассмеявшись, ответил Плетельщик и с привычной уже грустной улыбкой окинул взглядом ряды сложивших оружие рабов."

"Новая Кетия горела. С ее тесных улиц поднимались высокие столбы дыма.

Больше всего пожаров было у порта, откуда спешно уходили корабли. Все они очень низко сидели в воде. Один едва вышел за волнолом и перевернулся. По его омываемому волнами корпусу поползли крошечные, похожие на муравьев фигурки. Из южных ворот тянулась длинная вереница беженцев. В подзорную трубу Френтис разглядел, что большинство удирающих — растерянные и перепуганные, одетые в серое, согбенные под тяжестью домашней утвари, волочащие за собой воющих детей.

— Они могли хотя бы подождать, пока мы войдем в город, — проворчал Дергач.

— Одной битвой меньше, — заметил Френтис.

Его армия расположилась среди обширных руин на низком плато в миле к востоку от города. Тридцать Четвертый называл их остатками Старой Кетии, разрушенной века назад, в эпоху создания империи. Тридцать Четвертого с мастером Ренсиалем отправили утром на разведку. Вернулись они ближе к вечеру.

— Похоже, новости о нашей победе возымели странное действие, — рассказал Тридцать Четвертый. — Губернатор придумал истребить всех рабов, чтобы они не попали в наши руки.

Но в городе вдвое больше рабов, чем свободных. Губернаторский план оказался, мягко говоря, неразумным. Восстание бушует уже три дня. Погибли тысячи, сбежало еще больше.

— Рабы держат город? — спросил Френтис.

— Лишь четверть его, — ответил Тридцать Четвертый и указал на район, задымленный сильнее остальных. — Но у них не хватает оружия, потери тяжелы. Мы пробрались к ним, встретились с их вождями. — Бывший раб улыбнулся. — Похоже, они наслышаны о Красном брате и с нетерпением ждут его.

— Одной битвой меньше, — пробормотал Дергач и встал.

На главной площади Новой Кетии на столбе висел труп с ногами, превратившимися в обгорелые головешки, с разодранным животом, с лицом, застывшим в гримасе боли. Несмотря на все увечья, Френтис узнал замученного. Варек говорил, что готов терпеть всевозможные мучения тысячу лет. Похоже, его не хватило и на час.

— Зачем с ним так поступили? — спросил Френтис.