Королева пламени

— Эти люди уважают только силу, — ответил Эрлин. — Если его не назовут главным, они сочтут, что он проявил слабость и подчинился чужакам. Тогда старика немедленно вызовет на бой кто-нибудь из молодых. «Глава» для старика — что-то вроде церемониального титула. Ваэлин, это его земля. Пусть горцев и осталось мало, все же они заслуживают твоего уважения.

Ваэлин посмотрел на оборванных людей в тенях у входа в пещеру, на сжимающую оружие молодежь, на детей, льнущих к старикам. Изможденные лица в грязи и саже, усталость, раны.

Им пришлось нелегко. Но в глазах не было страха, даже у самых молодых. Этих людей разбили, но не победили.

— Скажи, что мне делать, — проговорил Ваэлин.

Хиркан вел их извилистой тропой вдоль гребня хребта, идущего на юг. Впереди шестеро его воинов разведывали путь. За стариком шли Ваэлин, Кираль, Эрлин и Асторек. Можно было бы обойтись без разведки, если позволить Дарене снова покинуть тело, но Ваэлин строго запретил ей. Она еще не отдохнула от прошлого раза.

— Милорд, хочу напомнить вам, что у меня нет воинского звания и я вольна делать, что пожелаю, — раздраженно заявила она.

— А я волен применить несколько известных мне методов лишить вас сознания без причинения повреждений, — напомнил Ваэлин.

Она скривились и пошла прочь. Мишара наглядно продемонстрировала настроение хозяйки — зашипела и оскалилась, затем побрела следом.

После восьмимильного перехода Хиркан махнул рукой — мол, останавливаемся. Волки Асторека теперь двигались осторожно, прятались между скалами, часто принюхивались.

Люди Хиркана боялись волков, но сохраняли нарочитое спокойствие. Похоже, здесь проявление страха считалось позором.

Хиркан пригнулся, подобрался к самому краю обрыва. Ваэлин осторожно подошел к нему. С края открывался хороший вид на долину — обширную, с плоским дном в полмили шириной, рассеченным мелкой рекой. Воларцы разбили там лагерь, обнесли круглым палисадом, аккуратно расставили палатки. Похоже, ведьмин ублюдок неплохо справлялся с генеральским делом.

Хиркан тяжело забормотал. Эрлин перевел его слова как «непристойное проклятие, включающее нехорошие пожелания духам, а также описание каннибалистического поедания гениталий в извращенной форме».

— Они что, и вправду едят гениталии? — поморщившись, спросила Кираль.

— Да, чтобы впитать силу врага, — подтвердил Эрлин. — Это символизирует конец вражеского рода. В этих племенах очень важно иметь детей.