Королева пламени

Лирна осторожно взяла ее дрожащие руки в свои.

— Сестра, опусти свои клинки, поднимись и взгляни на меня.

Фурела медленно подняла голову, робко, изумленно посмотрела на королеву, встала, не спуская глаз с ее лица.

— Кого ты потеряла?

— М-мою дочь, — выдохнула женщина и залилась слезами. — Она родилась вне брака, всю жизнь ее сторонились, звали ублюдком, но она всегда была такая милая и радостная. Они разбили ей голову камнем.

Она задрожала, всхлипывая, упала на колени, но кинжалов не выпустила. Лирна крепко прижала ее к себе.

По щекам у многих уже текли слезы.

— Я не могу благословить клинки этой женщины, — сказал королева воинам, — ибо это она благословляет меня. Все вы благословляете. Вы — мои клинки, а я — ваш.

Она подняла плачущую Фурелу, отвела к ее товарищам и сказала:

— Отныне я объявляю вас шестым пехотным полком королевской гвардии, и зваться вы будете Королевскими Кинжалами."

"Она выпустила Фурелу, и та снова упала на колени. Солдаты расступились, протянули руки, все хотели коснуться платья королевы, а она шла среди них и на каждом лице видела свирепую безумную преданность.

«Нельзя пьянеть от этого. Искушение слишком велико», — напомнила она себе, улыбаясь, возлагая руку на головы, склоненные в немой мольбе.

— Труд, кровь и закон! — закричал вдруг кто-то, неразличимый в ряду склонившихся людей, и крик повторился снова и снова.

Люди потрясали оружием и кричали:

— Труд! Кровь! Закон!

Лирна ощущала, как волна невыносимого искушения силой и властью захлестывает ее с головой.

Сотни этих израненных телом и душой людей готовы в любое мгновение умереть за свою королеву. Лирна уже почти подчинилась, почти нырнула в бездну — и тут ее взгляд споткнулся о лицо единственного человека, не обезумевшего от восхищения. Лорд Норта стоял рядом с лошадью, гладил по голове огромную кошку, присевшую рядом, а раздражение на его лице сменилось тревогой и разочарованием.

Она встретилась вечером с братом Каэнисом один на один. Ваэлин старался избегать бывшего брата — как и многие в армии.

Даже Орена, которую Лирна заслуженно считала женщиной прагматичной и здравомыслящей, отпросилась на вечер, лишь бы только не встречаться с Каэнисом. Конечно, страх перед Тьмой не пройдет за день.

Брат, недавно открывший всем, что он на самом деле состоит в Седьмом ордене, вежливо отказался от угощения, неловко присел на походный табурет. При всей его закалке и славе могучего воина в его подвижных настороженных глазах была видна робость.