Ну я успокоил себя тем, что время это покажет, а я не позволю ей наделать глупостей.
Неожиданно дверь в мой кабинет открылась и из-за нее показался Август. Я уставился на него полный непонимания, церемониймейстер неплохо меня знал и обычно в такие моменты не беспокоил. Знал, что из этого ничего хорошего не выйдет.
– Простите, Ваше Величество, – залебезил он, и я в момент понял, что он тут явно не по своему желанию, – но принцесса Аделаида настаивает на том, чтобы вы ее приняли.
Я лишь прикрыл глаза рукой и глубоко вздохнул, в самом деле, чем я думал, когда приглашал ее сюда?
Кажется, я очень ошибался, когда сравнивал ее со змеей, принцесса больше походит на бульдога, как вцепиться, так и не отпустит, вот только я совершенно не собирался сдаваться и делать по ее.
Но отказать в аудиенции ей я тоже не мог, хотелось, чтобы Август принес мне немного успокоительного, но это могли бы трактовать как слабость. Черт, и поесть тоже не успел!
Голодный и злой король явно не самый лучший собеседник, но что поделать, принцессе на это, кажется, глубоко наплевать.
"
"– Ваше Величество, я пришла, чтобы, наконец, поговорить с вами напрямую и достигнуть взаимопонимания, – принцесса опустилась передо мной в глубоком реверансе, хотя по этикету в нем не было необходимости. Но она, видимо, решила продемонстрировать мне все возможные достоинства этого самого брака с ней. Достоинства там и правда были достойными, особенно выгодно они смотрелись в столь глубоком вырезе, у меня на такие даже фаворитка не рисковала, хотя, что уж тут скрывать, у меня фаворитка вообще не рисковала.
Однако из-за ее спины выплыл слуга, у которого было блюдо с огромным количеством мясной нарезки, которой так славилась Бахрия. Мой взгляд тут же переместился из глубокого декольте на гораздо более волнующую меня снедь. Я судорожно сглотнул. Есть хотелось нестерпимо.
– Я подумала, что до праздничного ужина еще далеко, а вам после столь насыщенной и волнительной коронации просто необходимо как следует подкрепиться, – проворковала Аделаида.
А я, наверное, впервые почувствовал что-то кроме раздражения по отношению к ней. Обидно было в этом признаваться, но это было правдой, никто, кроме нее, не подумал о собственном короле.
Не теряя времени, я тут же подхватил кусочек и запихнул себе в рот, к черту этикет! И тут же удовлетворенно заурчал, словно кот на солнышке, это было бесподобно вкусно.
