Пальцы легко и непринуждённо перебирали пряди на голове Джеймса, а я впала в какую-то прострацию. Просто не могла оторвать свои руки загребущие, а дурацкая память начала ещё и воспоминания всякие непотребные подсовывать.
Казалось, я засыпала, а может, летела. Нет, скорее всего, я парила! Как настоящая бабочка, такая лёгкая и невесомая. Ведомая вперёд каким-то невероятным ветерком, который пах так сладко, словно это и не ветерок был вовсе, а бабушкина пирожки с вареньем."
"Ох, как я люблю пирожки с вареньем, подумав о них, я сладко улыбнулась и облизала губы.
А я в теле бабочки всё летела и летела вперёд, по зелёному лугу и дальше, сверху припекало солнце и было так хорошо, что словами не передать.
Вот только почему-то становилось жарко. Хотя глупый это вопрос почему, если лететь под солнышком и активно махать крылышками, то и дураку ясно что рано или поздно взопреешь, как следует. И почему только бабочки не умеют летать другой стороной вверх, так бы можно было перевернуться и насладиться теплом солнышка на брюшке или на животике.
Ох, как мне нравится, когда греют животик!
От удовольствия я даже зажмурилась прямо в полёте и решилась. В конце концов, что плохого может произойти, если я в самом деле немного поэкспериментирую и попробую полетать по-другому?
Попытка не пытка!
И я раскинув мои руки крылья пошире ловко перевернулась, сказать по правде, это оказалось совсем не так просто как я думала! Но какое это имело значение, когда теперь солнышко буквально согревало меня со всех сторон и я могла нежиться под его лучами.
– О, да! – прошептала я в полном восторге, так лететь было тяжело, но сейчас солнышко словно двигалось и ласкало меня своими лучами и от этого становилось ещё лучше.
Внезапно на меня налетел холодный ветерок, а моя кожа или всё-таки крылья покрылись пупырышками. Фу, какая гадость! Я на такое вообще несогласна. Я тут под солнышком летаю, а не мёрзну! Безобразие какое! Однако ветер всё не успокаивался, он буквально расползался по телу, захватывая всё больше и больше моего тела! От охватившего меня возмущения я распахнула глаза и села.
Как раз вовремя, чтобы заорать от возмущения!
Потому что я почти голая была в одной постели с Джеймсом, который резво стаскивал с меня платье, которое уже болталось где-то на уровне колен. Что здесь вообще происходит?
Джеймс
Я честно вздохнул с облегчением, стоило только лекарю наконец уложить меня в постель и сообщить, о том, что теперь я могу отдыхать.
