Оставались два окна в спальне, под одним была лужайка, а под вторым расположился восхитительный куст гортензии. Именно его я и избрала жертвой своего королевского самоуправства, а заодно и достойной ширмой моему побегу.
Разумеется, прыгать прямо из окна, я совершенно не собиралась, а вместо этого двинулась терроризировать королевские простыни. Которые на удивление оказались приличного качества и по первости совершенно не хотели рваться на длинные полосы. Помучившись и как следует вспотев, я наконец нашла правильную технику.
Теперь я активно впивалась в простыню зубами, а потом ожесточённо драла её на длинные полосы, представляя, с каким количеством любовниц и чему предавался Джеймс на этих простынях. Это почему-то добавляло задора и ритма всему процессу.
Наконец, связав полосы морскими узлами, я получила нечто весьма отдалённо напоминающее верёвку. Поразмыслив ещё немного, я тут же закрепила за ножку кровати и тут же кинулась в окно.
То, что, это оказалось ошибкой и, наверное, стоило сначала проверить, достаёт ли верёвка до земли, я осознала несколько позже, когда уже болталась в воздухе на полпути и выяснилось, что кусту гортензии придётся поработать не столько моей ширмой, сколько подушкой, впрочем, это тоже вроде неплохой вариант, всяко лучше, чем сломанные ноги!
Именно с такими мыслями тяжело вздохнув, я выпустила остаток верёвки из рук.
Джеймс"
"Выяснение того, что и как, произошло, разумеется, затянулось. Точнее, не так, то что ничего выяснить мне не удастся, стало понятно достаточно быстро, но сдался я не сразу.
Проклиная, как только мог месье Карреттони, я лично допросил большую часть кухонной челяди, только для того, чтобы удостовериться, что после того как новоявленный барон сбежал на моей королевской кухне, которая до этого, наверное, была единственным местом во всём дворце, где всегда царил просто армейский порядок, начался настоящий хаос.
– Как это вы не знаете кто, как и почему готовил еду принцессе? – поражался я.
Чёрт! Я ведь раньше даже шутил, о том, что записи моего бывшего шеф-повара точнее, чем отчёты моего казначея. Но сейчас мне было не до шуток. Я осознал, что весь порядок держался именно на нём.
Однако вопрос о том, чтобы вернуть, беглеца даже не стоял. От одной мысли, о том, что он может дышать, где-то недалеко от мисс Бонд ладони сами сжимались в кулаки и начинали многозначительно чесаться.
