Точнее, усилия определённо были, но выглядело это легко, как забрать конфету у ребёнка, буквально через несколько минут через уже значительно опустившуюся стену, в которой начали появляться отверстия ко мне шагнул Джеймс. И выражение лица у него было такое…
Если бы я была ребёнком, то точно бы, сама отдала ему все свои конфеты, лишь бы этот злой дяденька меня не трогал. Вот только я не была ребёнком и к своему огромному сожалению. вполне отдавала себе отчёт, что сейчас меня ожидает непросто взбучка и препирательства, а кое-что посерьёзнее.
Очень хотелось, как кисейной барышни сейчас лишиться чувств или прикинуться больной, вот только я понимала, что сейчас мне это точно не поможет, а только сделает хуже. Меня совершенно точно собирались допрашивать, если не пытать.
– Нам надо поговорить, – грозно сдвинув брови заявил мне Джеймс, а я не нашлась что ему возразить. Потому что, нет, ну правда, что можно ещё сказать, если ты сначала призналась, что глава тайной канцелярии, а потом попыталась сжечь своего короля живьём.
Если я ему сейчас скажу, что я это не специально, и вообще оно как-то само вышло, он ведь мне совершенно точно не поверит?
Судя по тому с какой силой меня схватили за верхнюю часть руки, все объяснения сейчас точно были излишни.
Совершенно точно оставляя на мне синяки, Джеймс поволок меня обратно, именно в ту комнату, из которой я совсем недавно так удачно умудрилась сбежать.
Джеймс
Я не был зол. Точнее зол, я конечно был, как же не без этого, но это явно не было доминирующей моей эмоцией.
Мне отчаянно требовалось понять, что за чертовщина здесь вообще происходит. Потому что сколько я не крутил образующийся в голове пазл смысла я в нем не видел. Вообще. Этот кубик отказывал складываться и вот именно это бесило меня больше всего.
Поэтому разрушив огненную стену, созданную Анной я достаточно грубо схватил ее за предплечье и буквально потащил ко дворцу. Разговор, который нам предстоял будет явно не из легких и совершенно не предназначенный для лишних ушей.
Оставалось только надеяться на то, что мисс Бонд перестанет юлить и отпираться и впервые сделает, то что, судя по всему ей надо было сделать уже очень давно, просто расскажет мне правду. Расскажет все как есть.
Не убью я же ее в самом деле!
По какой-то непонятной причине в моей памяти тут же всплыл момент, когда я со психу зашвырну в нее огненными пульсарами. Это было, конечно, некрасиво и конечно не делало мне чести.
