Королева теней (ЛП)

Она видела это в глазах Аробинна, поскольку он наблюдал за тем, как королева и принц держались за руки, несмотря на все ужасы вокруг них.

Лисандра скользнула рукой под подушку, взглянув украдкой на него, прижимаясь к нему. Он не пошевелился: его дыхание осталось глубоким и ровным. У него никогда не было проблем со сном. В ночь, когда он убил Уэсли, он спал как убитый, не зная о том, что даже ее железная воля не смогла сдерживать ее бесшумные слезы. Она найдет свою любовь снова – однажды. И это будет так глубоко, безжалостно и неожиданно, началом, концом и вечностью, то, что сможет изменить историю, изменить мир.

Рукоять стилета была прохладной в ее руке, когда Лисандра нагнулась над ним, не более чем спящая и она занесла нож. Молния сверкнула на лезвии, как капелька ртути. За Уэсли, за Саэма, за Аэлину. И за себя. За ребенка, которым она была, за семнадцатилетнюю себя в ночь торгов, за женщину которой она стала, за ее разбитое сердце, за ее никому невидимые кровоточащие раны.

Глава 45

Человек, привязанный к столу закричал, когда демон пробежал своими руками вниз по его голой груди, его ногти раздирали и оставляли кровь на своем пути.

Слушай его, - зашипел демон-принц. - Слушай музыку, которую он создает.

За столом, человек, который, как правило, сидел на стеклянном троне сказал :

- Где скрываются повстанцы?

- Я не знаю! Я не знаю! - вскрикнул мужчина.

Демон пробежался вторым ногтем вниз по груди человека. Везде была кровь.

Не унижайся, бесхребетный зверь. Наблюдай. Наслаждайся.

Тело – тело, которое, возможно, однажды принадлежало ему – полностью предало его.

Демон схватил его крепко, заставив смотреть, как его собственные руки вцепились в жестоко выглядевшее устройство и, установив его на лицо человека, начал затягивать.

- Ответь мне, мятежник, - сказал венценосец.

Человек завопил, когда маску затянули.

Он мог начать кричать, тоже – возможно начать просить демона остановиться.

Трус – этот человек трус. Ты не вкусил его боль, его страх?

Если бы мог демон засунул каждую частичку восторга, что он чувствовал, в него.

Если бы его могло вырвать, то его бы уже вырвало. Здесь не было ничего подобного. Здесь не было никакого спасения.

- Пожалуйста, - человек на столе умолял.

Пожалуйста!

Но его руки не остановились.

И человек перешел на крик.