Деймон так и видел, как ковен сидит кружком холодным зимним вечером, понемногу составляя эту игру, строя одну вариацию от другой, добавляя части других забав, принадлежащих различным культурам, — и в итоге получается настоящая пытка для логичного мужского мозга. Он особенно презирал игры, в которых определенная роль отводилась «диким» картам или джокерам, потому что игрок во время своего хода при появлении такого подспорья мог запросто перейти на другую вариацию — и вот уже старательно приберегаемые козыри никуда не годятся, как и прекрасно, до мелочей продуманная стратегия.
Должен же быть способ обратить эту особенность во благо, сделать из нее преимущество. Должен…
Продолжая мешать карты, Деймон пристально вглядывался в поле игры, изучая взглядом камешки и костяные диски, думая о том, как каждый из них может взаимодействовать с другим и с картами.
Да, это сработает. Это обязательно сработает.
— Ну что, в какую разновидность ты хочешь сыграть теперь? — спросила Джанелль, расставив камешки и диски в начальные позиции.
Деймон одарил ее улыбкой, которая в свое время приводила в ужас Королев в Террилле.
— Вариация номер двадцать семь.
Джанелль непонимающе нахмурилась:
— Деймон, но двадцать седьмой вариации не существует.
Он раздал карты и вкрадчиво промурлыкал:
— Теперь существует.
11. Кэйлеер«Какой же она была юной, — подумала Сюрреаль, глядя на свою мать. — Я всегда считала ее большой и сильной… А она ниже меня.
И была совсем юной, когда ее убили».
Тишьян невозмутимо поставила ноги на широкий подоконник и обхватила руками колени.
— Хорошо, что ты пришла в Кэйлеер.
Сюрреаль выглянула в окно, однако вычерненное ночью стекло показало девушке лишь ее собственное отражение, заставляя размышлять о вопросах, которые давным-давно покинули ее мысли, потому что некому было дать ответы.
— Почему ты не вернулась домой, после того как отделалась от Картана? — Она помедлила.
— Из-за меня?
— Нет, — резко ответила Тишьян. — Я сама решила оставить тебя, Сюрреаль. Мне пришлось бороться с инстинктивной реакцией тела отвергнуть ребенка, зачатого в насилии. Я выбрала тебя. — Тишьян помолчала, задумавшись. — Были и другие причины тогда не возвращаться домой. Если бы я это сделала, ты жила бы совсем по-другому, но…
— Что «но»?! — рявкнула Сюрреаль.
