Он взглянул на Люцивара:
— Остальное решать тебе.
Фалонар повернулся к своему Верховному Князю.
Люцивар смерил его задумчивым взглядом:
— Пять дней дополнительного караула, начиная с завтрашнего дня.
Вместо вполне ожидаемого облегчения, на лице Фалонара появилось такое выражение, словно он только что получил пощечину.
— Есть еще что-либо, что необходимо обсудить? — поинтересовался Повелитель.
Люцивар бросил взгляд на девушку, затем на Сэйтана, который, помедлив, едва заметно кивнул.
Эйрианец открыл дверь кабинета и подождал.
Поклонившись Сэйтану и Андульвару, Фалонар вышел. Поскольку ей показалось это вполне приемлемым, Сюрреаль также поклонилась им, а затем последовала за Фалонаром с такой скоростью, что наступила ему на пятки.
Выругавшись, он ускорил шаг и остановился, оказавшись в центре большого зала.
Сюрреаль догнала его.
— Что ж, все прошло не так уж… — Гнев и неприязнь, явно отразившиеся на его лице при виде приближающегося Люцивара, заставили ее замолчать.
— Пять дней караула — это оскорбление, — выплюнул эйрианец.
Сюрреаль обеими руками вцепилась в подол своей длинной туники, чтобы не наброситься на него с кулаками. Придурок. Идиот. Он должен быть благодарен, что на его долю не выпало что-нибудь похуже!
— Это не оскорбление, — мягко отозвался подошедший ближе Люцивар. — Это честное наказание. Ты совершил ошибку, Фалонар. Ее необходимо загладить. Ты принял необходимые меры, однако, проявив излишнюю осторожность, действовал слишком медленно.
— Я осознаю, чего могла стоить моя осторожность.
— Это верно. Поэтому назначено честное наказание. — Губы Люцивара изогнулись в привычной ленивой, надменной усмешке. — Не переживай. Ты простоишь в карауле еще не раз до истечения первого года. Как и я в свое время.
Фалонар уставился на Верховного Князя во все глаза.
— Ты?!
Ухмылка стала жестче.
— Трудно поверить в то, что я мог ошибаться, проявляя излишнюю осторожность, верно? Однако я очень хотел остаться в Кэйлеере и служить моей Королеве, поэтому старался держать гнев в узде, насколько это было возможно для меня.
И оказывался в знакомом тебе кабинете перед теми же мужчинами столько раз, что и не счесть. — Люцивар помолчал, а затем весомо добавил: — Это Кэйлеер. Здесь характер и гнев Верховного Князя считаются дополнительным преимуществом двора.
Фалонару потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное. Затем он произнес:
— Дополнительный караул — не такое уж суровое наказание, если могла погибнуть ведьма.
