Что еще хуже, Сэйтан и сам ощутил те же чувства.
— Так приказывает Королева, — произнес Повелитель, прекрасно зная, как жалко звучат эти слова, когда все эти люди постоянно получают донесения о сражениях у себя на родине.
— Прекрасно, Повелитель, — холодно произнес Аарон. — Так приказывает Королева. Но очевидно, никто не сообщил об этом представителям родства. Ни один из них, также служащий в Первом Кругу этого двора, не должен сидеть в Цитадели.
Они посмотрели друг на друга, переваривая это неожиданное открытие.
Наконец Карла спросила:
— А где вообще сейчас родство?
Сэйтан наблюдал за тем, как капли дождя разбиваются о стекла.
Когда Джанелль приказала всем Королевам явиться в Цитадель, он не стал возражать по одной-единственной причине: Сильвия. Он хотел, чтобы она оказалась в Эбеновом Аскави. В безопасности."
"Но теперь дочь его души неожиданно передумала — или ей помогли это сделать. И он отдаст собственный приказ как Верховный Князь Демлана — все Королевы этого Края должны как можно быстрее явиться в Зал.
Это было рискованно, разумеется. У Зала не было защиты, которой обладала Цитадель. Ею не обладало ни одно другое здание. Однако Зал был построен с тем расчетом, чтобы выдержать не одно нападение, и щиты, и заклятия, окружавшие его особняк, были лучше всего, на что способны Королевы Округов и Провинций. Пусть лучше Королевы скроются там, если атаки продолжатся и станут более яростными. К тому же в Зале хватит места для всех, правительницы могут взять с собой членов семьи, своих детей.
Он хотел, чтобы она оказалась в безопасности. И ее мальчики — Микел и Берон.
Вспыльчивая, своенравная, прелестная Сильвия. Мать-Ночь, как он любил ее…
Даже осознав, что тоники Джанелль, действие которых усилилось, когда она принесла Жертву Тьме, вернули ему мужской голод и способность его удовлетворять, Сэйтан мог бы сопротивляться влечению, мог бы не становиться любовником Сильвии, мог бы найти силы остаться ее другом, если бы не почувствовал боль, которую оставил ей на память предыдущий Консорт.
Она предпочла забыть об удовольствиях секса, и ни один мужчина с тех пор не заинтересовал ее достаточно сильно, чтобы заставить вновь попытать счастья, — до тех пор, пока Королева не познакомилась с Повелителем.
Никто так и не узнал о том, что они стали любовниками. По настоянию Сэйтана при посторонних они поддерживали иллюзию обычной дружбы. Причины, которые он назвал, были, разумеется, очень логичны, очень правильны.
