Но Сюрреаль, выросшую на улицах больших городов, такое поведение доводило до белого каления. К тому же ей довелось ознакомиться с глубоко укоренившимися в голове Мэнни правилами поведения настоящей леди.
— Послушай, — мягко начала она, — слуга леди Бенедикт, похоже, не сможет безболезненно простоять два часа. Если ты присядешь, то и он, возможно, последует твоему примеру.
Через несколько минут Мэнни, Эндрю, Вильгельмина Бенедикт и Сюрреаль устроились рядышком на импровизированной скамейке.
Девушка бросила взгляд на свободное место справа.
Где, во имя Ада, Сади? Он был отнюдь не так спокоен и уравновешен, как пытался показать, и встреча с Люциваром, скорее всего, стала сильным потрясением. Интересно, а что подумал сам эйрианец, столкнувшись на ярмарке со своим сводным братом? После того как тринадцать лет назад Джанелль бесследно исчезла, Деймон отправился в Прууль, намереваясь вытащить Люцивара из соляных шахт. По какой-то причине эйрианец наотрез отказался уходить с ним. Сюрреаль всегда подозревала, судя по тому, о чем Деймон старательно умалчивал, что они серьезно повздорили и между ними выросла стена.
И еще она догадывалась: это отчуждение, как и множество других вещей, было следствием того, что произошло у Алтаря Кассандры.
Открылась дверь водительской кабины. Оттуда вышел лорд Кхардеен и окинул взглядом эйрианцев, которые сразу напряглись. Ничего не сказав, он направился к самодельной скамье и устроился рядом с Сюрреаль.
Напротив них сидела женщина с двоими маленькими детьми.
У них всех была смуглая кожа, золотистые глаза и черные волосы, типичные черты для трех долгоживущих рас, однако малышка обладала нехарактерными для них всех кудрями. Сюрреаль невольно заподозрила, что эта черта указывала на примесь неэйрианской крови в одном из родителей. Возможно, волосы ребенка выдали их секрет, и именно поэтому все семейство поспешило покинуть свой Край.
Старший мальчик сидел рядом с матерью, но девочка широко улыбнулась Кхардеену и сделала несколько неуверенных шагов к нему.
— Волчик, — радостно заявила она, показывая ему мягкую игрушку, которую все время нещадно тискала.
Кхардеен наклонился к малышке и улыбнулся:
— Точно. Как его зовут?
— Волчик! — красноречиво пояснила девочка, крепко стискивая игрушку в объятиях. — Мой.
— Кто бы сомневался.
С опаской наблюдая за Кхардееном, женщина потянулась к девочке:
— Ориан, не досаждай Предводителю.
— Она никому не досаждает, — любезно отозвался тот.
