Его тело напряглось, пробуждая чисто мужской интерес, прежде чем разум сумел хотя бы отметить эту разницу. Затем Деймон обратил внимание на тапочки яркого сапфирового цвета, стоявшие возле кресла. Женские тапочки. Несмотря на весь свой здравый смысл, несмотря на жаркое желание, чтобы она оказалась жива, даже считая, что Люцивар женился на ней, Деймон так и не сумел принять как данность, что Джанелль больше не была ребенком, которого он помнил. Она выросла.
Стены комнаты неожиданно выцвели до серого, потемнели и начали смыкаться, образуя узкий туннель, уводящий вниз.
— Деймон.
Этот глубокий, низкий голос тоже был ему знаком. Он слышал в нем нотки веселья. Слышал в нем гнев и жестокую, яростную силу. Слышал его хриплым от усталости. Он слышал, как этот самый голос умолял его принять помощь и силу, которую предлагала крепкая рука.
Медленно обернувшись, он увидел Сэйтана. Князя Тьмы. Повелителя Ада. Своего отца.
Сэйтан протянул руку — узкая, крепкая ладонь с тонкими пальцами и длинными, выкрашенными в черный цвет ногтями.
— Деймон… Джанелль жива, — мягко произнес он.
Комната исчезла. Туннель продолжал сужаться. Но его по-прежнему ждала протянутая рука, предлагая силу, безопасность, утешение — все то, что он отверг, находясь в Искаженном Королевстве.
— Деймон.
Он сделал шаг вперед. Поднял руку, такую же узкую, с изящными тонкими пальцами и выкрашенными в черный цвет длинными ногтями. Теперь его пугала собственная хрупкость. Теперь он был готов довериться обещаниям, высказанным Сэйтаном.
Деймон сделал еще один шаг, протянув свою руку к чужой, бывшей словно отражением его собственной.
За миг до того, как их пальцы соприкоснулись, комната исчезла.
— Опусти голову как можно ниже, мальчик. Дыши медленно и спокойно. Вот так.
Спокойная сила и тепло вливались в него, исходя от руки, гладившей по голове, по шее, по спине.
От усилия, которое потребовалось сделать, у него закружилась голова и начало подташнивать, однако через мгновение Деймон заново связал разум с телом и сумел открыть глаза.
Он смотрел на ковер между своих ног — темно-коричневого земляного оттенка, с ярко-зелеными и ржаво-красными пятнами. По всей видимости, ткач так и не сумел определиться, осень он хочет изобразить или весну.
— Тебе принести бренди или тазик? — непринужденно поинтересовался Люцивар.
Зачем может понадобиться тазик?!
В следующий миг желудок мерзко заворочался. Деймон осторожно сглотнул.
— Бренди, — решил он, стиснув зубы и надеясь, что не ошибся в выборе.
